ЧАСТЬ 4
Я не спросил, кто звонил.
В голосе на другом конце линии был страх, а не ложь. Этого хватило.
— Запри ворота порта, — сказал я. — Никого не выпускать. Но не трогать Дарио.
— Он вооружён, — ответил голос.
— Значит, не подходите близко.
Я положил трубку и посмотрел на Вивьен.
— Кто должен быть мёртвым?
Она сжала ладони так сильно, что ногти впились в кожу.
— Твой отец.
В кабинете стало тесно от одного этого имени.
Елена прижала Мию к себе. Рокко замер у стены. Марта перекрестилась, хотя никогда прежде я не видел, чтобы она это делала.
— Мой отец умер семь лет назад, — сказал я.
— Я знаю, — прошептала Вивьен. — Но Дарио утверждал, что он выжил после взрыва и всё это время скрывался.
— Ты видела его?
— Нет. Только фотографию.
— Где?
— В кабинете Дарио.
Я взял со стола список и снова посмотрел на последнюю строку. «Человек, которого вы считали мёртвым». Это мог быть отец. Мог быть кто-то другой. Но Дарио слишком хорошо знал, на какую рану надавить, чтобы заставить меня броситься в порт.
— Рокко, останешься здесь, — сказал я. — Елену и Мию не выпускать из дома. Не запирать их. Просто не оставлять одних.
Елена шагнула ко мне.
— Я поеду с вами.
— Нет.
— Это из-за меня началось.
— Нет. Это началось из-за людей, которые решили, что страх заменяет им власть.
Вивьен резко подняла голову.
— Я тоже поеду.
Рокко усмехнулся.
— Вы уже достаточно помогли Дарио.
Она повернулась к нему.
— Я знаю, где он хранит настоящие бумаги.
Я всмотрелся в её лицо. Вивьен была виновата. Она лгала, платила, запугивала Елену и позволила мне поверить в поддельное одобрение матери. Но теперь в её голосе впервые звучало не желание спастись самой.
Там был выбор.
— Поедешь впереди меня, — сказал я. — Если попытаешься предупредить Дарио, я оставлю тебя ему.
— Понимаю.
— Нет, Вивьен. Ты пока ничего не понимаешь.
Мы выехали к порту в одиннадцать сорок. Дождь закончился, но асфальт блестел под жёлтыми фонарями. Вивьен сидела рядом, прижимая к груди сумочку. Внутри лежал ключ от старого складского кабинета.
— Почему ты не пришла ко мне? — спросил я.
— Потому что Дарио сказал, что у него люди в твоей охране.
— И ты поверила?
— Я видела, как один из них передавал ему конверт.
— Кто?
Она назвала имя. Я вспомнил этого человека: он охранял ворота в ночь смерти отца.
На территории порта нас встретил сторож Николай. Он стоял под навесом, а на его руке дрожали ключи.
— Внутри один человек, — сказал он. — И ещё тот, кого он привёл.
— Ты видел лицо?
Николай посмотрел на меня.
— Видел. Это не ваш отец.
Вивьен закрыла глаза.
Я вошёл в склад один. Дарио стоял возле стола, на котором лежали поддельные документы, печать и раскрытый сейф. Рядом находился мужчина лет шестидесяти с тростью. Его лицо было незнакомым, но манера держать голову заставила меня остановиться.
— Познакомься, Лоренцо, — сказал Дарио. — Это Павел Рицци. Последний человек, который разговаривал с твоим отцом перед взрывом.
— Он не мёртв?
Павел медленно поднял глаза.
— Я не был на месте взрыва, — сказал он. — Я приехал позже. И видел, кто вышел из машины.
Дарио выругался.
Я повернулся к нему.
— Ты сказал мне, что мой отец был внутри.
— Он был должен умереть, — огрызнулся Дарио. — Но этот старик всё испортил.
Вивьен осталась у входа. Я заметил, как она смотрит на стол. Там лежала папка с её подписью.
— Подними её, — сказал я.
Она не двинулась.
— Вивьен.
Она взяла папку и протянула мне.
Внутри были договоры, счета и письмо, написанное рукой моего отца. В нём он сообщал, что Дарио годами крал деньги компании и собирался обратиться к владельцам портов. Внизу стояла подпись свидетеля — Павла Рицци.
— Поэтому ты придумал поддельное распоряжение, — сказал я. — Поэтому притащил Вивьен в дом. Тебе нужна была моя свадьба, чтобы получить доступ к управлению и уничтожить эти бумаги.
Дарио достал пистолет.
— Ты всегда думал, что страх делает тебя сильнее.
— А ты всю жизнь прятался за чужими руками.
Он направил оружие на меня. Вивьен бросила на стол металлическую лампу. Пистолет дёрнулся, выстрел ушёл в потолочную балку. Рокко ворвался внутрь, сбил Дарио с ног и выбил оружие.
Павел не отступил.
— Я ждал семь лет, чтобы сказать правду, — произнёс он. — Но сегодня скажу её при всех. Взрыв устроил Дарио. Ваш отец выжил и уехал из страны под чужим именем. Он не хотел, чтобы вы стали таким же человеком, как он.
Я не почувствовал облегчения. Только злость, которая вдруг оказалась тяжелее камня.
— Где он? — спросил я.
Павел посмотрел на Вивьен.
— Она знает.
Вивьен всхлипнула.
— Я получила от него письмо неделю назад. Дарио заставил меня отдать ему его адрес. Я не знала, что он жив. Я думала, что это ловушка.
— Где письмо?
Она достала из сумочки маленький конверт с сургучной печатью. Не серый, не новый — тёмно-синий, с выцветшим гербом нашей семьи.
Я вскрыл его прямо на столе.
«Лоренцо, если ты читаешь это, значит, Дарио пошёл до конца. Не мсти ему ради меня. Но не позволяй ему забрать людей, которые не смогли защититься сами».
Ниже был адрес монастырского приюта на побережье.
И ещё одна строка: «Елена знает, почему я выбрал именно её для этой работы».
Я повернулся к Елене, которая приехала с Мией вместе с Мартой, несмотря на мой приказ.
— Что он имел в виду?
Елена долго молчала.
— Твой отец однажды спас меня от Дарио. Он устроил меня в дом и попросил присматривать за тобой, если с ним что-нибудь случится. Я не знала, что ты его сын, пока не увидела старый портрет в кабинете.
— Почему не сказала?
— Потому что Дарио следил за мной. А потом появилась Вивьен.
Вивьен опустилась на стул.
— Я должна была рассказать тебе в первый день, — сказала она. — Но Дарио показал мне фотографию Мии у ворот. Я испугалась и решила, что смогу выиграть время.
— Ты не выиграла время, — ответил я. — Ты отдала ему три месяца моей жизни и заставила ребёнка бояться собственного дома.
Она кивнула. Не оправдывалась.
На рассвете Дарио вывели из склада. Я не стал превращать это в спектакль. Передал документы владельцам компании, заблокировал все счета, связанные с ним, и отправил Павла к врачу. Старый свидетель слишком долго носил в себе чужую тайну.
Вивьен сама написала признание. Не для меня. Для Елены и Мии. Она указала все переводы, имена охранников и место, где Дарио хранил поддельную печать.
— Что будет со мной? — спросила она перед отъездом.
Я посмотрел на её разбитый браслет.
— Ты потеряешь всё, ради чего вошла в этот дом.
— А если я помогу Елене?
— Помощь не отменит угроз.
— Я знаю.
Она сняла браслет и положила его на стол.
— Продай его. Оплати Мие школу.
Я не взял украшение.
— Отдай его Елене. Пусть она решит.
Елена долго смотрела на браслет, потом убрала его в карман.
Не простила. Но и не позволила моей ярости решить за неё.
Через час я поехал к побережью один. В приюте пахло морской солью и лекарственными травами. У дальней стены стоял пожилой мужчина в тёмном свитере. Он держал в руках старый портовый компас — тот самый, который когда-то подарил мне на двенадцатилетие.
Он обернулся.
Я остановился в нескольких шагах.
— Ты слишком долго шёл, — сказал отец.
— Ты оставил меня одного.
— Я думал, что защищаю тебя.
— А я думал, что защищаю всех, если заставлю их бояться.
Он посмотрел на мои руки.
— Что ты сделал с Дарио?
— Забрал у него компанию. Не жизнь.
Отец медленно кивнул.
— А с женщиной?
Я вспомнил Мию у двери, красную юбку и три маленьких пальца на моей груди.
— Ей придётся жить с тем, что она сделала. Но я не позволю ей снова приблизиться к ребёнку.
Отец протянул мне компас.
— Тогда ты понял главное.
Я не взял его сразу.
— Нет. Я только начал.
В этот момент из коридора донёсся детский голос. Мия приехала с Еленой следом за мной и теперь стояла у двери приюта, держа в руках рисунок, на котором были нарисованы четыре человека и маленький красный домик.
Она подняла рисунок ко мне.
— Дядя Лоренцо, а этот страшный дом можно нарисовать заново?
Я посмотрел на отца, на Елену и на девочку, которая однажды привела меня к правде.
— Можно, Мия. Но сначала мы оставим на двери имя тех, кого впредь нельзя впускать.
