ЧАСТЬ 4
…следователь убрал телефон и посмотрел на нас так, будто боялся произнести следующие слова.
— Если доверенность уже подписана, Виктор может попытаться использовать её даже из-под стражи.
Вера побледнела.
— Я ничего не подписывала.
— Возможно, вы не помните, — сказал следователь. — После сильных препаратов такое бывает.
Марина вскочила с кресла.
— Он приносил ей бумаги два дня назад. Я видела папку.
— Вы подписали что-нибудь, Вера? — спросила я.
Девушка прижала ладонь к груди. Сердце Артёма билось под её пальцами ровно, будто он сам просил её не бояться.
— Он сказал, что это согласие на лечение.
— Вы поставили подпись?
— На первой странице. Он торопил меня.
Следователь достал телефон.
— Тогда нам нужно найти оригинал раньше, чем его уничтожат.
В этот момент Виктор, которого вели по коридору, резко обернулся.
— Вы думаете, всё закончилось? — крикнул он. — У вас ничего нет без этой бумаги!
— У нас есть запись, — ответила Марина.
— Запись можно оспорить.
— Есть и переписка.
— Её можно подделать.
Я подошла к нему. Внутри меня всё ещё жила женщина, которая вчера просила врачей не отключать аппараты. Но рядом с ней уже стояла мать, обещавшая сыну не прятать его правду.
— Артём оставил копии не только Марине, — сказала я. — Он отправил их своему адвокату.
Виктор замер.
— Какому адвокату?
— Тому, которого вы не успели купить.
Его лицо стало серым.
Адвокат приехал через сорок минут. Его звали Андрей Белецкий. Он принёс ноутбук, распечатки и маленькую карту памяти в прозрачном пакете.
— Артём пришёл ко мне за пять дней до смерти, — объяснил Андрей. — Он был слабый, но говорил очень чётко. Попросил сохранить материалы и передать их только после пересадки.
— Почему вы не сказали мне? — спросила я.
— Он запретил. Сказал, что вы попытаетесь остановить операцию, если узнаете о беременности Веры.
Я закрыла глаза.
Он знал меня слишком хорошо.
На экране появилась видеозапись из кабинета Виктора. Камера была спрятана в брелоке Артёма. На столе лежали документы, а Виктор говорил, не глядя в объектив.
— Она подпишет доверенность. Если девчонка умрёт, квартира всё равно останется под моим контролем. А если выживет, я оформлю продажу через доверенное лицо.
— А если мать вмешается? — спросил неизвестный мужчина.
— Марину сломает страх. А мальчишка скоро сам исчезнет. Врачи дают ему недолго.
Я перестала дышать.
В комнате никто не шевельнулся.
Это были слова Виктора. Его голос. Его спокойное лицо.
И теперь он слышал их сам.
Виктор сидел напротив адвоката, опустив голову. Когда запись закончилась, он прошептал:
— Я не думал, что он успеет.
— Он успел, — сказал Андрей.
Через два дня суд временно запретил любые операции с квартирой Веры, а следствие предъявило Виктору обвинения в угрозах, мошенничестве и попытке незаконно завладеть имуществом пациентки. Мужчина, который исчез с оригиналом доверенности, нашёлся на вокзале. Документ лежал у него в подкладке дорожной сумки.
Виктор пытался звонить мне из изолятора.
Сначала я не отвечала.
Потом пришло голосовое сообщение.
— Нина, ты не понимаешь, что делаешь. Мы можем договориться. Я верну бумаги, а ты скажешь, что запись вырвана из контекста.
Я прослушала его один раз.
Второй раз — вместе с Мариной.
На третьем Вера попросила выключить.
— Он всё ещё говорит так, будто имеет право нами управлять.
— Больше не имеет, — ответила я.
Виктор позвонил моему адвокату. Андрей выслушал его предложение и спокойно сказал:
— Я не представляю людей, которые торгуются с жизнью беременной девушки.
После этого звонки прекратились.
Через месяц Вера окрепла настолько, что смогла самостоятельно выйти из больницы. На ней было светлое пальто, а под ним — широкий свитер. Она остановилась у стеклянных дверей и глубоко вдохнула.
— Странно, — сказала она. — Я чувствую, будто внутри меня кто-то продолжает идти.
— Это Артём, — ответила я.
— Вы будете со мной?
Я посмотрела на Марину. Она впервые за долгое время улыбалась без страха.
— Если позволишь.
— Я хочу, чтобы вы были бабушкой моему ребёнку.
Эти слова ударили сильнее любого судебного решения.
Я отвернулась, потому что не хотела, чтобы они видели мои слёзы.
Дома меня ждала пустая комната Артёма. На столе лежала отвёртка, рядом стояла чашка с засохшим следом какао, а на гвозде у двери висел его кожаный браслет с металлической пластинкой.
Я сняла его и долго держала в руках.
Раньше мне казалось, что надпись «Дыши дальше» была просто шуткой. Теперь я поняла: он оставил мне инструкцию.
Через пять месяцев родилась девочка.
Вера назвала её Софией.
Она приехала ко мне весной, когда на тротуарах ещё лежали серые островки снега. София спала в переноске, сжав крошечные пальцы.
— Она похожа на него? — спросила Вера.
Я наклонилась к ребёнку.
— У неё его подбородок.
— А сердце?
Вера положила руку себе на грудь.
— Оно всё ещё бьётся.
— И будет биться.
Мы сидели на моей кухне. Я варила яблочный компот, Марина раскладывала на столе маленькие пелёнки, а Вера показывала мне рисунок, который сделала в больнице. На нём были трое взрослых и ребёнок под жёлтым зонтом.
— Это Артём? — спросила я.
— Да. Он держит нас от дождя.
С тех пор моя жизнь стала другой.
Я устроилась в библиотеку недалеко от дома. По утрам открывала окна, протирала стойку и записывала в формуляры имена людей, которые приходили за книгами. В обед звонила Вере. По вечерам мы вместе гуляли с Софией по набережной.
Я больше не продавала вещи, чтобы купить невозможную надежду.
Но каждую неделю покупала свежие цветы для его фотографии.
Суд закончился через восемь месяцев. Виктора приговорили к нескольким годам лишения свободы и обязали возместить Вере деньги, которые он успел вывести со счёта. Его помощник получил отдельное наказание.
Я присутствовала на заседании, но не чувствовала торжества.
Когда судья зачитала решение, Вера просто взяла меня за руку.
— Теперь мы свободны, — сказала она.
— Да.
— Вы не рады?
— Я рада, что тебе больше не нужно бояться.
Мне не хотелось его падения. Я просто больше не собиралась подставлять плечо под его ложь.
Через несколько недель пришло последнее письмо. На конверте не было обратного адреса, но я узнала почерк Виктора.
«Нина, передай Вере, что я изменился. Я хочу увидеть девочку. Она всё-таки моя семья».
Я прочитала письмо у окна. За стеклом падал первый снег.
Потом позвонила Вере.
— Он просит встречи.
На том конце повисла тишина.
— А ты чего хочешь?
Я посмотрела на фотографию Артёма.
— Я хочу, чтобы решение было твоим.
— Тогда я не хочу.
— Хорошо.
Я не стала отвечать Виктору сама. Андрей отправил короткое уведомление: Вера не желает контакта, дальнейшие попытки будут переданы следователю.
После этого стало тихо.
По-настоящему.
Однажды утром София, которой исполнился год, сидела у меня на ковре и пыталась надеть на куклу мой старый шарф. Я застегнула ей маленькое пальто, а потом достала из ящика кожаный браслет Артёма.
— Это папин, — сказала Вера.
София потянулась к металлической пластинке и сжала её в ладони.
Я включила свет. На пластине блеснули выцарапанные слова.
«Дыши дальше».
София улыбнулась, а где-то под рёбрами Веры ровно ударило сердце моего сына.
И я наконец поняла: он не исчез.
Он просто научил нас жить дальше.
Пропустили начало?
