ЧАСТЬ 4
— Какой документ? — спросила я.
Маврикий показал экран телефона.
Сообщение было коротким:
«Полночь. Старый корпус. Привезите Росу и все оригиналы. Иначе завтра весь город узнает, кому на самом деле принадлежит проект».
Ниже стояла фотография — не Баррагана и не документов.
На ней была Камила, спящая на моём плече в машине после похищения.
У меня пересохло во рту.
— Он следил за нами.
— Да, — сказал Александр.
— И знает, что она для меня значит.
— Поэтому мы не поедем по его правилам.
Я посмотрела на металлическую коробку, на журнал Росы и на первую страницу, где почерк Даниила предупреждал меня не верить Александру.
— Вы уже один раз решили за всех.
Он выдержал мой взгляд.
— Больше не буду.
— Тогда расскажите, что вы скрываете до конца.
Александр провёл ладонью по лицу. За окном чернел мокрый сад, а стрелки настенных часов приближались к десяти.
— В нотариальном пакете не только доказательства против Баррагана, — сказал он. — Там договор о доле Даниила в проекте.
Я не сразу поняла.
— У него была доля?
— Даниил придумал систему безопасного крепления, которую мы использовали в строительстве. Он отказался от большой выплаты, но настоял на проценте от каждого объекта. Барраган спрятал договор. После смерти Даниила эта доля должна была перейти к вам и Камиле.
Маврикий тихо добавил:
— Если документ подтвердится, Барраган потеряет контроль над компанией. А Александр обязан будет передать Елене часть собственности.
Я посмотрела на Александра.
— Вы знали?
— Узнал через неделю после похорон. Барраган уничтожил почти все копии. Я нашёл только упоминание в старом реестре, но не оригинал.
— И не сказали мне, потому что хотели сохранить компанию?
— Потому что хотел сначала доказать, что Даниил не подписывал отказ от своих прав. Если бы я рассказал вам без доказательств, Барраган пришёл бы за вами раньше.
— А если бы вы просто сказали правду?
— Возможно, вы бы мне не поверили.
— Я и сейчас вам не верю полностью.
Он кивнул.
— Это справедливо.
В этот момент Камила, сидевшая рядом с Маврикием, подняла голову.
— Мама, а мы опять пойдём к дяде с сердитым лицом?
Я едва не рассмеялась от ужаса.
— Нет, милая. Сегодня мы пойдём к людям, которые забыли, что дети всё слышат.
Александр впервые посмотрел на неё не как на ребёнка, которого нужно спрятать, а как на человека, которому он задолжал слишком многое.
— Камила останется здесь, — сказал он.
— Нет.
— Елена…
— Она уже стала причиной, по которой Барраган сделал ошибку. И я не оставлю её в другом месте, пока не буду знать, кто рядом.
Роса достала из сумки старый телефон с треснувшим экраном.
— Я тоже поеду.
— Вы можете не возвращаться, — предупредил Александр.
— Два года я жила с тем, что видела. Сегодня хочу хотя бы раз сказать это вслух.
Мы выехали к старой стройке в одиннадцать сорок. Александр настоял, чтобы Камила оставалась в машине с двумя охранниками, но я видела её через стекло: она держала плюшевого зайца и следила за нами.
Старый корпус возвышался над пустырём чёрным скелетом. На первом этаже горела одна лампа.
Эрнесто Барраган ждал возле бетонной колонны. В одной руке он держал кожаную папку, в другой — маленький металлический футляр.
— Оригинал договора, — сказал он. — И журнал.
Александр положил папку на землю.
— Сначала покажи нотариальный пакет.
Барраган усмехнулся.
— Ты всё ещё торгуешься, будто у тебя есть власть.
— У меня её достаточно, чтобы ты не вышел отсюда владельцем собственной тени.
— Это говорит человек, который два года прятал вдову своего спасителя за зарплатной ведомостью?
Я шагнула вперёд.
— Не используйте мою боль для своих сделок.
Барраган посмотрел на меня.
— Ваш муж был умнее, чем все вы вместе. Он понял, что Александр не святой. Он понял, что тот подписывал документы, закрывал глаза на нарушения и потом решил стать героем.
Я повернулась к Александру.
Он не стал оправдываться.
— Я подписал договор на ускоренные поставки, — сказал он. — Думал, что речь идёт о временных материалах для внутреннего склада. Барраган использовал мою подпись в другом пакете. Когда я понял, что происходит, Даниил уже собирал доказательства.
— Значит, в смерти Даниила виноват не только Барраган, — сказала я.
— Нет, — ответил Александр. — Если бы я проверил документы, он был бы жив.
Эти слова повисли между бетонных стен.
Барраган дёрнул подбородком.
— Вот видите? Даже он признаёт, что всё началось с него.
Роса сделала шаг из темноты.
— Нет. Началось с вас.
Барраган резко обернулся.
— Ты?
— Я видела, как вы приказали убрать новые крепления. Слышала, как вы сказали, что Александр должен оказаться под обломками. Даниил услышал это тоже.
Барраган поднял папку.
— Одно слово испуганной женщины ничего не значит.
— Моё слово — нет. Но это, — Роса подняла журнал, — ваша подпись на выдаче материалов. И это, — она показала копию банковского перевода, — деньги управляющему за два часа до обрушения.
Барраган побледнел, но тут же рассмеялся.
— Копии.
— Оригиналы уже у нотариуса, — сказала я.
Он замер.
Маврикий всё это время стоял чуть поодаль и держал телефон в кармане куртки. Теперь он достал его.
— Пока вы говорили, я отправил снимки страниц в три независимых редакции и в страховую компанию. Если мы не выйдем отсюда через пять минут, документы уйдут автоматически.
Барраган посмотрел на часы.
— Вы блефуете.
— Нет, — ответил Маврикий. — Блефовал тот, кто думал, что бумага в папке сильнее людей, которые её прочитали.
Эрнесто бросил металлический футляр на бетон. Он раскрылся, и внутри оказался нотариальный пакет, запечатанный красной лентой.
Я подняла его.
На первой странице стояла подпись Даниила. На второй — моя фамилия. На третьей — имя Камилы.
Внизу было написано: «Доля передаётся семье Даниила Ортиса в случае его смерти, если смерть наступила при исполнении обязанностей».
У меня подогнулись пальцы.
Александр посмотрел на документ, потом на меня.
— Я подпишу передачу своей части компании, если это поможет сохранить проект и выплатить всё, что Даниил заработал.
— Вы отдадите мне компанию?
— Не всю. Только то, что по праву принадлежит тебе и Камиле. Остальное будет передано в фонд безопасности для работников.
Барраган резко шагнул к нам.
— Ты не можешь!
— Могу, — сказал Александр. — И уже сделал это.
Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.
Барраган вырвал его у него, пробежал глазами и сжал бумагу.
— Ты поставил подпись до встречи?
— Да.
— Ты разрушил всё ради них?
Александр посмотрел на меня.
— Нет. Я перестал удерживать то, что никогда не было только моим.
Снаружи послышались голоса и шаги. Не сирены — люди из страховой компании, представители нотариуса и журналисты, которых Маврикий успел предупредить. Барраган понял, что привычный страх больше не работает.
Он кинулся к боковому проходу, но Роса встала перед ним.
— Отойдите.
— Я два года отходила, когда вы проходили мимо моей жизни, — сказала она. — Сегодня не отойду.
Барраган остановился. Через несколько минут его вывели из корпуса люди, которым он уже не мог приказать молчать. Александр не пошёл за ними.
Он остался возле колонны, глядя на пустой участок пола, где два года назад погиб Даниил.
Я подошла к нему.
— Вы должны были рассказать мне сразу.
— Знаю.
— Нет. Вы не знаете. Каждый раз, когда Камила спрашивала, почему папа не приходит, я говорила ей, что он погиб в несчастном случае. А вы стояли рядом и молчали.
— Я не могу вернуть эти два года.
— Не можете.
— Но могу всю оставшуюся жизнь отвечать на вопросы, которые должен был услышать раньше.
Я достала из кармана первую страницу дневника Даниила. Бумага уже успела согреться от моей ладони.
— Здесь он написал, что выбрал нас, а не чужую войну.
Александр опустил глаза.
— Он выбрал вас. А я слишком долго думал, что обязан выбирать за всех.
Через неделю нотариус подтвердил права Камилы и мои права на долю Даниила. Часть компании перешла в фонд, который оплачивал независимые проверки на всех строительных площадках. Роса получила место руководителя службы безопасности, а её сын — лечение, которое Александр оплатил не тайно, а по официальному договору.
Александр не просил меня простить его.
Он приходил к нам только по одному делу: однажды в месяц отвечать Камиле на вопросы о её отце. На первый он принёс не игрушку и не сладости, а копию фотографии из кабинета.
Камила долго рассматривала молодого Даниила в жёлтой каске, потом посмотрела на Александра.
— А папа правда спас тебя?
— Да.
— Тогда ты должен помнить его правильно.
Александр сглотнул.
— Поэтому я и пришёл.
Камила взяла карандаш и пририсовала на фотографии Даниилу смешные усы. Потом задумалась и добавила такие же Александру.
— Теперь вы похожи, — объявила она.
Я хотела забрать фотографию, но Александр остановил меня.
— Пусть остаётся.
— Даже усы?
— Особенно усы.
Камила посмотрела на него своим знаменитым суровым взглядом.
— А теперь ты тоже сделай лицо.
Александр опустился перед ней на колени.
За бетонными стенами старого корпуса уже разбирали опасные конструкции, а в его руках была фотография мужчины, которому он был должен не деньги и не благодарность.
Он нахмурился.
Камила рассмеялась.
И впервые его лицо стало похоже не на маску власти, а на лицо человека, которого всё-таки успели спасти.
Пропустили начало?
