ЧАСТЬ 4
Я выехала из банка через двадцать минут.
Люсию оставили в отдельной комнате, чтобы она могла спокойно рассказать управляющей всё, что знала. Эльвира сидела на стуле у стены, прижимая к груди съехавший парик. Диего пошёл за мной.
— Мариана, пожалуйста.
— Не сейчас.
— Я поеду с тобой.
— Ты уже достаточно долго ехал рядом со мной, пока направлял меня не туда.
Он остановился, но потом всё-таки сел в машину.
Я не хотела его присутствия. Но мне нужно было услышать, что он скажет, когда рядом не будет матери и кассира.
Дорога до старых театральных мастерских заняла сорок минут. В салоне пахло кофе из бумажного стакана и влажной кожей сидений.
Диего молчал, пока мы не свернули к центру.
— Инес сказала, что всё будет безболезненно.
— Для кого?
— Для тебя. Она обещала оставить тебе десять процентов мастерской.
Я резко затормозила у перекрёстка.
— Ты хотел отнять у меня деньги, здание и имя, а потом подарить мне десять процентов моей собственной жизни?
Он закрыл лицо руками.
— Я думал, что после этого ты всё равно меня простишь.
— Ты думал не обо мне. Ты думал, что я слишком долго любила тебя, чтобы проверить документы.
Мы приехали к мастерским в два часа двадцать минут.
Дон Сальвадор ждал на тротуаре. Его трость стучала по плитке, а на пальто блестели капли пота.
— Инес внутри, — сказал он. — Она привезла расписку и двух свидетелей.
— Она уже получила деньги?
— Нет. Но утверждает, что перевод будет завершён сегодня.
Я вошла в старый зал. Пыльные манекены стояли вдоль стены, на деревянной сцене висела выцветшая занавеска. Инес ждала возле стола, положив ладонь на папку.
— Ты опоздала, — сказала она.
— Я приехала вовремя. Просто сначала пришлось остановить твою сделку в банке.
Её лицо дрогнуло.
— Что ты несёшь?
Диего вошёл следом.
— Инес, всё сорвалось.
Она повернулась к нему и ударила его по щеке.
— Ты сказал, что она не узнает!
— А ты сказала, что документы настоящие.
Дон Сальвадор поднял руку.
— Хватит. Я хочу услышать от Марианы, что происходит.
Я положила на стол копию банковского отчёта.
— Моя карта была украдена. Счёт заблокирован. Деньги не ушли. Доверенность поддельная.
Инес рассмеялась, но смех прозвучал слишком громко.
— У тебя нет доказательств, что я причастна.
— Есть причина, по которой ты пришла сюда раньше меня. Есть расписка, которую ты принесла до перевода. И есть Люсия, готовая рассказать, кто обещал тебе деньги.
Инес перестала улыбаться.
— Люсия ничего не докажет.
— Она уже доказала достаточно, — сказал Диего.
Инес резко посмотрела на него.
— Ты предатель.
— Нет. Я просто понял, что ты собиралась оставить и меня без всего.
Это был неожиданный удар. Диего не раскаялся ради меня. Он испугался, что Инес бросит его первым.
Дон Сальвадор достал из внутреннего кармана сложенный лист.
— Есть ещё кое-что.
Он развернул документ.
— Пять лет назад я оформил право первого выкупа для мастерской, которая использует здание по назначению и обучает новых мастеров. Я не мог продать объект тому, кто собирался снести цеха.
Я посмотрела на Инес.
— Ты хотела разобрать сцену и построить здесь гостиницу.
— Это был старый сарай, — прошипела она.
— Для тебя. Для меня здесь начиналась работа.
Дон Сальвадор повернул лист ко мне.
— Ваша заявка отвечает всем условиям. Есть школа, есть производство, есть бесплатные места для женщин после лечения.
— Но у меня нет времени ждать перевода.
— Вам не нужен весь перевод сегодня. Вы внесли задаток из средств компании два месяца назад. Я сохранил расписку, потому что не доверял посредникам.
Я уставилась на него.
— Вы могли сказать мне.
— Хотел убедиться, что вы не откажетесь, когда появятся трудности.
Диего тихо произнёс:
— Мариана, я могу всё исправить. Отдам тебе машину, закрою долги, расскажу обо всём.
— Ты не можешь вернуть мне три недели, в течение которых я сомневалась в каждом человеке вокруг себя.
— Я люблю тебя.
Я посмотрела на его ладонь. На безымянном пальце осталась светлая полоса от снятого кольца.
— Любовь не просит человека примерить чужое лицо.
Он побледнел, но спорить не стал.
В дверях появилась Эльвира. Её привезла управляющая банка. Она сняла парик и держала его обеими руками. Без него она выглядела старше, меньше и растеряннее.
— Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко, — сказала она.
— Вы украли мою косу.
— Я думала, если здание будет моим, я снова стану кем-то.
— Вы могли попросить о работе в школе.
Эльвира горько усмехнулась.
— Ты бы взяла меня после всего?
Я ответила не сразу.
— Не на сцену. И не руководить. Но могла бы дать вам место, где вы будете рассказывать молодым гримёрам, как театр устроен изнутри.
Диего поднял глаза.
— Ты серьёзно?
— Я серьёзно говорю только о работе.
Эльвира опустила голову. В её руках парик шуршал, как сухие листья.
Люсия стояла рядом с управляющей и плакала.
— А я? — спросила она. — Вы всё ещё будете считать меня воровкой?
Я подошла к ней.
— Ты украла косу. Но ты вернула её и заговорила, когда было страшно. Я оплачу лечение твоего брата из фонда мастерской. Твоя зарплата будет удерживаться только по твоему желанию.
— Почему?
— Потому что страх заставил тебя сделать ошибку. Но смелость заставила тебя её остановить.
Инес попыталась уйти с папкой. Дон Сальвадор забрал её из рук.
— Ваши документы останутся у меня до выяснения обстоятельств.
— Вы не имеете права!
— Я имею право не продавать вам своё здание.
Она вышла, громко стуча каблуками по старой плитке.
Диего задержался у порога.
— Ты правда не хочешь, чтобы я остался?
Я достала из кармана его ключ от мастерской и положила на стол.
— Я хочу, чтобы ты сам понёс свои долги, свои объяснения и свою мать. Без меня между вами.
Он взял ключ, но не ушёл.
— А если я всё исправлю?
— Тогда исправляй не для того, чтобы вернуться. Исправляй потому, что это твоя вина.
Через час мы подписали договор с доном Сальвадором. Деньги остались на защищённом счёте до завершения проверки, а моя школа получила право занять главный зал и два боковых цеха.
Вечером я вернулась в мастерскую. Стеклянный колпак всё ещё стоял на полке.
Люсия осторожно положила внутрь возвращённую косу. Красный цветок под подкладкой был помят, но уцелел.
— Его можно вышить заново, — сказала она.
— Нет, — ответила я. — Пусть останется так.
Я хотела помнить не только о том, как много потеряла. Но и о том, кто в последний момент решился остановить чужую ложь.
На следующий день Диего принёс документы о своих долгах и ключи от машины. Не просил прощения. Просто оставил их на столе и ушёл работать грузчиком к знакомому театральному подрядчику.
Эльвира пришла через неделю. Она стояла перед группой учениц и показывала, как правильно наносить сценический грим на искусственную кожу.
— Театр начинается не с аплодисментов, — сказала она. — Он начинается с того, что кто-то не боится увидеть своё настоящее лицо.
Я стояла у двери и слушала.
Под стеклянным колпаком лежала моя коса — уже не символ жертвы, а свидетельство того, что чужие руки могут попытаться украсть твою историю, но не способны переписать её конец.
Люсия подняла готовый парик, а под его подкладкой ярко проступил маленький красный цветок.
