ЧАСТЬ 4

— Отправителем заявки был сам Даниэль.

Я перечитала письмо дважды.

На кухонном столе лежала папка с зелёной застёжкой, рядом остывал кофе, а серебряный браслет больно цеплялся за край рукава. Даниэль смотрел на экран моего телефона, будто надеялся, что буквы изменятся.

— Я не подавал эту заявку, — сказал он.

— Но здесь стоит твоя электронная подпись.

— Я подписывал платёжные поручения. Не кредит.

Елена достала свой ноутбук.

— Подпись отправили с компьютера в ресторане вчера в двадцать три сорок семь.

— В это время я был дома, — сказал Даниэль.

— А Ванесса? — спросила я.

Он закрыл глаза.

— Она сказала, что заедет забрать документы.

Павел, нотариус, стоял у книжного шкафа и мял в руках мокрые перчатки.

— Если кредит не отозвать до девяти, банк начнёт процедуру взыскания, — сказал он. — Но залог недействителен, если здание принадлежит холдингу.

— Ресторан всё равно окажется в ловушке, — ответила я. — Кредит брали под его доходы и оборудование.

Даниэль резко поднял голову.

— Значит, мы можем всё потерять.

— Мы уже потеряли сорок восемь тысяч. Вопрос в том, потеряем ли ещё и способность думать.

Я позвонила в банк. На линии меня соединяли с отделом за отделом, пока наконец не ответила женщина по имени Нина.

— Госпожа Харпер, заявка оформлена с использованием действующего ключа господина Рида.

— Где этот ключ?

— В ресторанной системе.

— Кто имеет к нему доступ?

Нина назвала три фамилии: Даниэль, его бухгалтер и Ванесса.

— Бухгалтер уволилась два месяца назад, — сказал Даниэль.

— Значит, осталась она, — произнесла я.

— Мам, я не позволю тебе одной разбираться с этим.

— Ты уже позволил.

Он вздрогнул, но не отвёл взгляда.

В девять без десяти мы приехали в ресторан. У входа горела вывеска, которую Даниэль когда-то нарисовал сам на обороте старого меню. Внутри пахло кофе, жареным луком и дорогим страхом.

Ванесса ждала у стойки. Перед ней лежала большая кожаная сумка. На ней было то самое платье, которое она надевала на встречи с инвесторами.

— Вы всё-таки пришли, — сказала она.

— Мы пришли забрать то, что ты пыталась отнять, — ответила я.

Она усмехнулась.

— Ты думаешь, старые деньги дают тебе право распоряжаться чужой жизнью?

— Нет. Документы дают мне право распоряжаться своим зданием. А твои платежи дают мне право спросить, почему ты воровала.

— Я не воровала.

Елена положила на стойку распечатки.

— Покупки, гостиница, украшения, перевод Артуру Беллу. Все операции подтверждены.

— Я спасала ресторан, — сказала Ванесса.

— От чего? — спросил Даниэль.

Она повернулась к нему.

— От твоей матери. Она держала тебя на коротком поводке и называла это помощью. Я хотела вывести нас из-под её власти.

— Поэтому ты украла деньги?

— Поэтому я взяла то, что ты всё равно не мог вернуть.

Он побледнел.

— Ты обещала закрыть мои долги.

— А ты обещал слушаться меня.

В этот момент вошёл Артур Белл. Он был невысоким, в слишком новом пальто, и держал под мышкой папку с рекламной эмблемой «Северного берега».

Увидев Ванессу, он остановился.

— Ты сказала, что всё согласовано.

— Замолчи, Артур.

— Ты сказала, что владелица подпишет передачу утром.

— Я сказала замолчать!

Но было поздно.

Павел шагнул вперёд.

— Она не только сказала это. Она принесла поддельную подпись и просила провести сделку без печати холдинга.

Артур посмотрел на Ванессу.

— Ты говорила, что печать украли.

— Убирайся отсюда.

— Мне нужны мои деньги.

Я открыла папку.

— Они уже не твои. Перевод будет оспорен банком.

Артур выругался и отступил.

Ванесса схватила со стойки тяжёлый стеклянный графин. Даниэль успел перехватить её руку.

— Не смей, — сказал он.

Она смотрела на него, и в её лице что-то окончательно разрушилось.

— Ты всё равно выберешь её.

— Я выбираю не её. Я выбираю перестать быть твоим сообщником.

Он достал из кармана лист.

— Это мой график возврата. Я подписал его неделю назад.

Ванесса засмеялась.

— Ты думаешь, одна подпись сделает тебя честным?

— Нет. Но она заставит меня отвечать.

Я посмотрела на сына.

— Ответишь передо мной не словами. Ты передашь мне управление рестораном на год. Не навсегда. Пока не вернёшь долг и не научишься читать документы, которые подписываешь.

Он кивнул.

— Согласен.

Ванесса резко повернулась ко мне.

— Ты отнимешь у него всё?

— Нет. Я оставлю ему шанс сохранить то, что он построил. Но тебя в этом бизнесе больше не будет.

— Ты не можешь меня уволить.

— Могу. Ты не владелица. Ты пользовалась полномочиями, которые Даниэль дал тебе устно, и превратила их в личный кошелёк.

Она сжала губы.

— Он без меня пропадёт.

Даниэль ответил не сразу.

— Я пропадал рядом с тобой.

Эта фраза ударила сильнее крика.

Нина из банка перезвонила через несколько минут. Заявку на кредит приостановили до проверки. Передачу здания отменили: у нотариуса не было оригинала доверенности и печати холдинга.

— А деньги? — спросил Даниэль.

— Мы вернём их, — сказала я. — Часть через страховое требование, часть из будущей прибыли. Но не за счёт сотрудников и не за счёт поставщиков.

Ванесса стояла возле барной стойки, сжимая ремень сумки.

— Куда мне идти? — спросила она.

Я ожидала злости. Но увидела перед собой не победительницу, а женщину, которая годами строила свою безопасность на чужом страхе и вдруг обнаружила пустоту под ногами.

— К Артуру, — ответила я. — Ты ведь доверяла ему достаточно, чтобы отдать наши деньги.

— Маргарет…

Я подняла ладонь.

— Не проси меня пожалеть тебя вместо тех, кого ты обманывала.

Она ушла, не попрощавшись.

Даниэль остался у стойки. В руке он держал старый лист с моими условиями. Я увидела, как он провёл пальцем по строке о возврате долга.

— Ты ненавидишь меня? — спросил он.

— Сегодня я злюсь. Это не одно и то же.

— А если я не справлюсь?

— Тогда мы будем говорить об этом до того, как подпишешь ещё один документ.

Он посмотрел на мой браслет.

— Папа подарил его тебе, когда вы начинали?

— В тот год мы хранили продукты в арендованном гараже. Он сказал, что однажды этот маленький грузовик будет напоминать мне, как далеко мы уехали.

Даниэль слабо улыбнулся.

— А я думал, ты просто не умеешь выбрасывать старые вещи.

— Я умею. Я не выбрасываю то, что ещё может довезти груз.

В полдень мы с Еленой пересчитали остатки на счетах, а Даниэль впервые сам позвонил поставщикам и признал задержки. Он говорил неловко, сбивался, краснел, но не перекладывал вину.

К вечеру в ресторане осталась одна незакрытая проблема: ужин для постоянных клиентов уже был подготовлен, а повар не знал, кто теперь будет принимать решения.

Даниэль надел фартук и вышел в зал.

— Сегодня я сам встречу гостей, — сказал он.

Я остановила его у кухни.

— И что ты им скажешь?

— Что ресторан не продаётся. Что меню остаётся. Что деньги будут считаться честно.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Мам, ты сядешь за первый столик?

Я заметила на столе свою утреннюю папку. На зелёной застёжке осталась тонкая царапина от того вечера, когда Ванесса швырнула стул.

— Нет, — ответила я. — Я сяду там, где вижу кухню и кассу.

Даниэль впервые за весь день рассмеялся.

А потом надел мне на запястье браслет, который я сняла, чтобы не мешал пересчитывать счета.