ЧАСТЬ 4
Я спустился в коллектор вслед за Седовым, пока медики укладывали Мишу на носилки. Вода уже доходила до щиколоток и несла по бетонному дну обрывки бумаги, щепки и чёрную пену.
— Не наступай на левую плиту, — предупредил Седов. — Она держится на честном слове.
Я прижал фонарь к груди и посмотрел на узкий проход. На стене виднелись свежие царапины, будто кто-то пытался выбраться ногтями. Через несколько метров стояла металлическая дверь с маленьким окошком.
Замок был закрыт с внешней стороны.
Седов вставил найденный ключ. Тот повернулся не сразу. За дверью раздался тяжёлый удар.
— Там кто-то есть, — сказал я.
— Отойдите!
Спасатель ударил ломом. Дверь содрогнулась, но не открылась. Вода прибывала с каждой секундой.
— Ещё раз!
На третьем ударе засов вылетел. Дверь распахнулась, и фонарь выхватил из темноты мужчину, сидевшего на полу. Его руки были связаны пластиковым хомутом, рот заклеен полоской ткани. Рядом лежал старый планшет, несколько бутылок воды и пачка перевязочного материала.
Мы освободили его. Мужчина едва держался на ногах.
— Кто вы? — спросил я.
Он посмотрел на ключ в моей руке.
— Виктор Ланцов. Я работал в управлении подземных коммуникаций.
— Кто запер вас здесь?
Виктор тяжело вдохнул.
— Тот человек у пекарни. Павел Климов.
Я сразу вспомнил белый фартук и громкий голос мужчины, который первым требовал убрать собаку.
Наверху Климов всё ещё стоял возле витрины. Когда мы вывели Виктора, его лицо стало серым.
— Не слушайте его, — резко сказал Климов. — Этот человек сумасшедший.
Виктор поднял руку, и на запястье блеснула медная бирка с номером семь.
— Я нашёл доказательства, что Климов незаконно перекрыл старый коллектор. Он хотел построить под пекарней склад, но для этого нужно было уничтожить схему водоотвода. Я отказался подписывать разрешение.
— Поэтому вы заперли его? — спросил Рик.
Климов сделал шаг назад.
— Я просто хотел поговорить!
— С связанным человеком? В подземелье?
— Он украл документы!
Виктор усмехнулся без радости.
— Документы были у меня. Я отдал копии журналистке утром. Климов понял, что всё вскроется, и заманил меня сюда.
Я посмотрел на его мокрые ботинки. На подошве застрял кусок красной ткани.
Такая же ткань была на рюкзаке Миши.
Климов заметил мой взгляд и сорвался с места. Но Бруно оказался быстрее. Пёс рванулся вперёд, вцепился зубами не в человека, а в край его фартука, и повалил его на мокрый асфальт.
Климов закричал:
— Уберите эту тварь!
— Он никого не трогал, пока вы не попытались убежать, — сказал я.
Климов замер, а потом прошептал:
— Я не хотел, чтобы мальчик оказался там.
Женщина, державшая Мишу на носилках, повернулась к нему.
— Вы знали, что мой сын упал в коллектор?
Климов отвёл взгляд.
И этого оказалось достаточно.
Он признался: утром увидел, как Миша побежал за Бруно, но вместо помощи запер боковую заслонку, чтобы никто не заметил незаконные работы. Он надеялся, что собака уйдёт, а ребёнка найдут позже. Потом появился Виктор, который увидел следы и потребовал вызвать спасателей. Климов ударил его и спрятал в технической камере.
Но он не учёл Бруно.
Пёс не ушёл. Он лёг на решётку и несколько часов не подпускал людей, потому что знал: под ней остался Миша.
Когда Мишу увезли в больницу, он держал Бруно за ошейник.
— Он мой спасатель, — сказал мальчик. — Только не отдавайте его.
Мать опустилась рядом с собакой и заплакала.
— Я забрала его из приюта два года назад. А сегодня он вернул мне сына.
Виктора тоже увезли врачи. Перед тем как сесть в машину, он протянул мне папку, найденную в тоннеле.
— Там схема, подписи Климова и список тех, кому он платил за закрытые проверки. Я думал, что успею передать всё сам.
— Передадите. Только сначала поправляйтесь.
Климова задержали прямо у пекарни. Люди, ещё недавно требовавшие увезти опасную собаку, молча расступились перед Бруно.
Через несколько дней я навестил Мишу. Он сидел на кровати с загипсованной ногой, а у него на коленях лежал зелёный ошейник Бруно. Оказалось, мальчик сам когда-то снял с него жетон: тот звенел и мешал собаке спать.
— А почему он не лаял? — спросил я.
Миша пожал плечами.
— Бруно лает, только когда совсем страшно. А там он боялся, что мама его не услышит.
Я вспомнил первый тихий стук под решёткой и то, как пёс прижимался к металлу всем телом.
Спустя неделю старую решётку заменили. Под ней оставили маленькую бронзовую табличку с надписью: «Здесь Бруно дождался помощи».
Но Миша настоял, чтобы рядом выгравировали другое.
«Он не охранял решётку. Он охранял меня».
В день открытия мальчик приехал на костылях. Бруно шёл рядом, прихрамывая на исцарапанную лапу. Миша присел перед ним, приложил ладонь к его серой морде и тихо сказал:
— Я больше никогда не побегу один.
Бруно ткнулся носом в его ладонь, а под новой бронзовой табличкой на секунду снова раздался глухой стук — уже не из темноты, а от дождевых капель по металлу.
Миша улыбнулся и прошептал:
— Я слышу тебя, Бруно.
Пропустили начало?
