ЧАСТЬ 4
Беатрис закончила разговор и несколько секунд не двигалась.
—Где она? — спросила я.
—В старом доме у железнодорожной станции. Она сказала, что ждать больше не будет.
Врач вышел из палаты, вытирая руки.
—Состояние вашей дочери стабилизировали. Давление снижается, но роды могут начаться в любой момент.
—Мы можем оставить её одну?
—Нет. Ей нужен близкий человек.
Я посмотрела на Мариану через стекло. Она лежала под капельницей, бледная, но в сознании.
—Я останусь с ней.
—Я поеду, — сказала Беатрис.
Диего поднялся.
—Я тоже.
Артуро резко повернулся.
—Никуда вы не поедете.
—Это не тебе решать, — ответил Диего.
Слова прозвучали негромко, но Артуро отшатнулся, будто его толкнули.
Я оставила Сокорро рядом с Марианой и вышла вместе с Беатрис и Диего. Дорога к станции проходила через промокшие поля. Диего вёл машину, обеими руками вцепившись в руль.
—Почему ты ничего не помнишь, мама? — спросил он.
—Потому что мне сказали, что мой ребёнок умер. А потом принесли Мариану. Я была после кровопотери и поверила врачам.
—Артуро не был врачом.
—Но он приехал туда раньше всех. И у него были деньги.
Беатрис смотрела в темноту.
—Он сказал, что я не заслуживаю знать. Что я была слабой и сама погубила ребёнка.
—А ты ему поверила? — спросила я.
—Тридцать пять лет я каждое утро верила, что заслужила это.
Дом у станции оказался низким, с облупившейся зелёной краской. На крыльце стояла женщина лет шестидесяти, прижимая к груди жестяную коробку.
—Я Лусия, — сказала она. — Та, кому Артуро передал девочку.
У меня подкашились ноги.
—Зачем вы согласились?
Лусия опустила глаза.
—Моя дочь умерла за неделю до этого. Я была безумна от горя. Артуро сказал, что ребёнка всё равно никто не заберёт, потому что мать потеряла свою дочь, а вы не узнаете о подмене. Он дал мне деньги на похороны и велел назвать девочку Марианой.
—Вы растили её? — спросила Беатрис.
—Только три дня. Потом испугалась и отдала ребёнка вам. Я думала, вы её мать.
Я почувствовала, как холодеют пальцы.
—Но как Мариана попала ко мне?
Лусия открыла коробку. Внутри лежали больничная лента, маленькая шерстяная шапочка и конверт с моей девичьей фамилией.
—Артуро подкупил санитарку. Она сказала вашему мужу, что девочка выжила, а потом принесла её в палату. Ваш муж подписал бумаги, потому что был в шоке. Но он не умер, как вы думали.
Я закрыла глаза.
Мой муж Виктор умер через четыре года после рождения Марианы. Всё это время я считала, что он никогда не знал правды.
—Он знал? — спросила я.
—Он узнал через неделю, — сказала Лусия. — Пришёл ко мне и хотел забрать ребёнка. Артуро угрожал, что обвинит его в торговле детьми. Виктор ушёл, чтобы защитить вас и Мариану. Перед смертью он прислал мне письмо.
Она протянула конверт.
На нём стояла моя фамилия и дата, которую я помнила: день похорон Виктора.
Я разорвала бумагу.
«Кармен, если ты когда-нибудь узнаешь, не ищи виноватых среди себя. Мариана — наша дочь, потому что мы растили её, любили её и были рядом. Но Беатрис имеет право знать. Я не смог открыть правду, пока Артуро держал её за горло».
Беатрис заплакала, закрыв рот ладонью.
—Он знал, — повторила она. — И всё равно молчал.
—Он боялся за нас, — сказала я.
—А я тридцать пять лет жила с пустой колыбелью.
В этот момент у меня зазвонил телефон. Сокорро говорила быстро.
—У Марианы начались судороги. Врачи готовят срочное кесарево сечение.
Мы рванули обратно.
Артуро уже стоял в коридоре больницы. Он приехал следом, хотя никто его не звал.
—Я хочу увидеть Мариану, — потребовал он.
—Она не хочет тебя видеть, — ответил Диего.
—Ты мой сын.
—А она моя жена. И я выбираю её.
Артуро схватился за его рукав.
—Без меня ты никто.
Диего снял руку отца.
—Я был никем для тебя, когда ты заставлял всех молчать.
Беатрис подошла к Артуро. В руке она держала больничную ленту из жестяной коробки.
—Ты украл у меня дочь и сделал вид, что спас семью.
—Я хотел, чтобы мы пережили ту ночь.
—Нет. Ты хотел, чтобы никто не узнал, что ты бросил меня умирать.
Из операционной вышла врач.
—Ребёнок родился. Девочка. Мать жива, но потеряла много крови.
Диего обмяк на стуле. Я прижала ладонь к стене, потому что ноги перестали держать.
Через час нам разрешили войти. Мариана лежала под одеялом, бледная, с закрытыми глазами. На её груди спала крошечная дочь, завёрнутая в белую пелёнку.
Беатрис остановилась у порога.
—Можно?
Мариана открыла глаза.
—Подойдите.
Беатрис села рядом, не касаясь ребёнка.
—Я не прошу называть меня мамой, — прошептала она. — Я просто хочу быть рядом, если ты позволишь.
Мариана долго смотрела на неё.
—Я не могу стать вашей дочерью за один вечер.
—Я знаю.
—Но можете быть бабушкой для моей девочки.
Беатрис заплакала и кивнула.
Я встала у кровати.
—А я останусь твоей мамой, сколько бы правды ни было в этих бумагах.
Мариана сжала мои пальцы.
—Ты и есть моя мама.
В коридоре Артуро сидел один. Перед ним лежала папка Сокорро. Он хотел забрать её, но Диего положил сверху ключи от семейного ресторана.
—Я больше не буду управлять этим местом вместе с тобой, — сказал он. — И не позволю использовать его деньги, чтобы запугивать людей.
Артуро посмотрел на ключи.
—Ты бросишь всё из-за старой истории?
—Нет. Из-за того, что ты продолжаешь считать её своей собственностью.
Диего передал папку врачу и попросил сохранить документы для официальной проверки. Никто не кричал. Никто не устраивал спектакль. Артуро потерял не свободу и не деньги. Он потерял единственную власть, ради которой лгал: право решать, кто имеет имя и кто должен молчать.
Через несколько дней Мариана попросила меня принести деревянный колокольчик из машины. Она прикрепила его к детской кроватке, и он тихо звякнул, когда новорождённая пошевелила рукой.
Беатрис стояла рядом, неуверенно держа семейную фотографию, с которой Артуро много лет вырезал пустое место.
—Я хочу вставить туда Мариану, — сказала она.
—Сначала спросите её, — ответила я.
Беатрис улыбнулась сквозь слёзы.
Мариана протянула руку.
—Не вместо моей мамы. Рядом с ней.
И тогда Беатрис впервые прикрепила фотографию к стене, а маленький колокольчик над кроваткой ответил ей тихим, ясным звоном.
