ЧАСТЬ 4
Уведомление выпало из конверта и скользнуло под тумбу. Я опустилась на колени, достала его и перечитала трижды.
Заявка на кредит под залог квартиры.
Сумма — два миллиона четыреста тысяч.
Поручитель — Марина Соколова.
Подпись была моей только внешне. Буквы тянулись слишком ровно, завиток в конце уходил не в ту сторону. Но банк мог не знать этого, если рядом лежали остальные документы.
Света стояла у стены и держала мою новую связку ключей. Один из них был маленьким, латунным, с красной пластиковой биркой. Я заказала его утром, пока Игорь ещё считал, что сможет вернуться.
— Позвони в банк, — сказала Света.
— Сначала я хочу понять, как они получили бумаги.
Телефон зазвонил сам.
Номер был незнакомым.
— Марина Сергеевна? — спросил мужской голос. — Это служба безопасности банка. Нам нужно срочно уточнить несколько обстоятельств по заявке.
— Я не подавала её.
— Мы уже поняли. Но документы поступили с вашего электронного адреса.
Я закрыла глаза.
Игорь знал пароль от моей почты. Когда-то я дала ему доступ, чтобы он забрал электронный билет, пока я была за рулём. Потом не поменяла пароль. Одна мелочь, которую я годами не замечала.
— Я приеду утром, — сказала я.
— Лучше сегодня.
В банке нас приняли в отдельной комнате. Специалист положила на стол распечатки: копию паспорта, справку о доходах, согласие на обработку данных и заявление на залог.
— Здесь использованы ваши настоящие сведения, — объяснила она. — Но электронная подпись была создана через устройство, которое зарегистрировано на имя вашего сожителя.
Света сжала моё плечо.
— Значит, он всё подделал.
— Мы пока можем сказать только, что документы оформлялись с его устройства, — ответила специалист.
Я посмотрела на последний лист. Там было указано, что квартира якобы приобретается в совместную собственность благодаря «финансовому участию сторон».
— Он хотел не просто взять кредит, — сказала я. — Он хотел сначала вписать себя в историю этой квартиры.
Банковская сотрудница кивнула.
— Вам нужно немедленно отозвать все доверенности, сменить электронные ключи и написать заявление о мошенничестве.
Я взяла ручку. Рука у меня дрожала, но подпись получилась чёткой.
Утром в субботу Игорь пришёл к подъезду. Я увидела его через домофон: он стоял с двумя вализами, теми самыми, с которыми когда-то переехал ко мне.
— Открой, — сказал он. — Нам надо поговорить.
— Говори через домофон.
— Я не хотел доводить до этого.
— До чего? До того, что ты украдёшь мои деньги и заложишь квартиру?
Он посмотрел вверх, прямо на камеру.
— Я собирался всё вернуть.
— Из чего?
— С продажи машины.
— Машина куплена в кредит и уже заложена.
Он замолчал. Я услышала, как Света резко вдохнула рядом.
— Ты проверила? — спросил Игорь.
— Да. Вчера.
Это был первый настоящий поворот: его любимая машина, ради которой он забирал деньги на продукты и оправдывал каждый обман, не принадлежала ему полностью. Её могли забрать за просрочки, а долг всё равно остался бы на нём.
— Марина, я был в безвыходном положении.
— Ты был в квартире, которую не покупал.
— Я думал, ты поможешь.
— Помощь не выглядит как поддельная доверенность.
Он поднял голову.
— Я не подделывал. Артём сказал, что так делают все.
Я вспомнила его лицо в кафе и поняла: Игорь уже искал, на кого переложить вину.
— Артём передал банку переписку, — сказала я. — В ней ты отправляешь ему фотографии моих документов и пишешь, какую сумму нужно указать.
Он отступил от домофона.
— Ты не могла это получить.
— Получила.
На самом деле переписку мне передал Павел. Он приехал вечером, положил телефон на стол и долго не решался заговорить.
— Я виноват, — сказал он. — Получал деньги и делал вид, что это оплата запчастей. Думал, Игорь действительно договорился с тобой.
— Почему ты отдал мне переписку?
Павел провёл пальцем по треснувшему экрану.
— Потому что он вчера пришёл ко мне и сказал, что если всё сорвётся, я буду крайним. Тогда я понял, что для него мы все просто расходный материал.
В субботу днём я встретилась с Игорем не у подъезда, а в офисе банка. Там были Света, Павел и Артём. На столе лежали распечатки, уведомления и договоры.
Игорь сел напротив. Без своей привычной усмешки, без пульта, без уверенности, что разговор закончится моими слезами.
— Откажись от заявления, — сказал он. — Я уеду.
— Ты уже уезжаешь. Но документы останутся.
— Я верну деньги.
— Деньги вернутся не тебе. Их банк заморозит до проверки.
— Тогда что ты хочешь?
Этот вопрос прозвучал так, будто я должна была назвать цену за собственное достоинство.
Я достала из сумки акт передачи его вещей.
— Ты забираешь две вализы, спортивные гантели и приставку. Машину оставляешь кредиторам. Долги по моей карте и снятые со счёта деньги возмещаешь по расписке. Не потому, что я верю твоим обещаниям, а потому, что документ будет иметь силу.
— А если я не подпишу?
— Тогда всё решат не разговоры.
Павел опустил глаза.
— Подпиши, Игорь.
— Ты тоже против меня?
— Я против того, что ты сделал с Мариной. И со мной.
Игорь посмотрел на брата и впервые за всё время будто увидел перед собой не удобного помощника, а человека, которого потерял.
Он подписал расписку.
Артём тоже подписал объяснение для банка. Нотариус отозвала документ, а заявка на кредит была остановлена. Через два дня электронные ключи заблокировали, все доверенности аннулировали, а банк подтвердил: квартира не перейдёт никому и никогда не станет залогом по чужому долгу.
Игорь уехал к брату, но прожил там всего четыре дня. Павел позвонил мне вечером.
— Он продал приставку, чтобы купить билет и снять комнату. Машину забрали утром.
Я ничего не ответила.
Мне было не радостно. Только тяжело. Три года не исчезают вместе с чужими вещами.
Через неделю я разбирала папку с документами и нашла старую фотографию: мы с Игорем стояли возле пустой квартиры в день, когда он переехал. В его руках были две вализы, а у меня — связка ключей с красной пластиковой биркой.
Тогда он спросил:
— А если я когда-нибудь стану владельцем половины этого места?
Я засмеялась и ответила, что сначала ему стоит научиться покупать продукты.
Фотографию я не выбросила. Просто перевернула лицом к столу.
В понедельник утром мне позвонила банковская сотрудница и сообщила, что деньги нашли: часть лежала на счёте автосервиса, часть Павел вернул из собственных накоплений, а остальное Игорь обязался выплачивать ежемесячно.
— Вам придётся ещё долго заниматься этим вопросом, — предупредила она.
— Я знаю.
— Вы уверены, что хотите довести дело до конца?
Я посмотрела на красную пластиковую бирку от новых ключей. Она царапала ладонь, но я не убрала руку.
— Да.
Вечером Павел привёз последнюю коробку Игоря. На ней чёрным маркером было написано: «Не выбрасывать». Внутри лежали гантели, зарядки и старый блокнот.
Я открыла блокнот, чтобы проверить, не осталось ли там моих документов. На последней странице Игорь когда-то записал расходы на машину. Рядом с каждой суммой стояли галочки.
Запчасти.
Шины.
Масло.
А ниже, на свободной строке, было написано: «Марина всё равно заплатит».
Я вырвала страницу и отдала её Павлу.
— Передай ему.
— Зачем?
— Чтобы он наконец увидел, что именно называл отношениями.
Павел взял лист, но у двери остановился.
— Марина, ты ведь не собираешься продавать квартиру?
— Нет.
— Почему?
Я положила на стол папку с документами, а сверху — новую расписку о долге.
— Потому что он хотел сделать из неё залог. А я сделаю из неё место, где больше не придётся объяснять, кто за что платит.
Павел кивнул и ушёл.
Через несколько минут я достала из ящика одно яйцо, которое всё ещё лежало в холодильнике с того вечера, и выбросила его в мусорное ведро. Потом записала на листке список продуктов — не для Игоря, не для его машины и не для чужих обещаний.
В самом низу я поставила первую строку: «Купить себе ужин».
Красная бирка от новых ключей тихо звякнула о край стола.
Пропустили начало?
