ЧАСТЬ 4
Затем незнакомый женский голос произнёс: «Ваш сын уже у нас».
Я перестала слышать воду.
Всё вокруг сжалось до этого голоса и до тяжёлого движения ребёнка под моими рёбрами.
— Мой сын ещё не родился, — сказала я.
На другом конце повисла пауза.
Потом женщина тихо рассмеялась.
— Не ваш ребёнок. Ребёнок Адриана.
Адриан выхватил телефон у меня.
— Где мальчик?
— Под старой часовней. У вас двадцать минут, чтобы Елена подписала отказ.
Связь оборвалась.
Адриан побледнел.
— У меня нет другого ребёнка.
Томас закрыл шлюз. Вода перестала прибывать, но коридор уже был затоплен по щиколотку.
— У тебя есть сын, — сказала я.
— Я бы знал.
— Не обязательно. Особенно если кто-то семь лет прятал от тебя правду.
Маттео посмотрел на старую печать в своей ладони.
— Часовня соединена с северным склоном. Оттуда можно выйти к дороге.
— Я иду, — сказал Адриан.
— Мы идём, — поправила я.
Он хотел возразить, но увидел моё лицо и промолчал. Не от страха. От понимания, что в этой истории я была единственным человеком, кому они могли доверять.
Камилла шагнула к нам.
— Я знаю, где часовня.
— Ты останешься здесь, — сказал Маркус.
— Если не возьмёте меня, ребёнок умрёт.
Я посмотрела на неё.
— Ты поведёшь нас. Но если сделаешь хоть один шаг в сторону, я оставлю тебя в первом же помещении, которое начнёт заполняться водой.
Мы вышли через служебную лестницу. В два часа ночи снег бил в лицо, а под ногами хрустел лёд. На склоне темнела маленькая часовня с медным крестом. Свет внутри мигал.
Адриан бросился к двери.
— Стой, — остановила его я.
Рядом с порогом лежала тонкая леска. Маркус перерезал её ножом, и из-под ступеней вылетел металлический штырь.
— Они ждали именно тебя, — сказал он.
Камилла отвела взгляд.
— Я не знала о ловушке.
— Ты знала достаточно, — ответила я.
Внутри пахло воском и мокрым камнем. На скамье сидела женщина лет сорока, прижимая к груди спящего мальчика. Ребёнок был укутан в зелёное одеяло с маленькими медными лодками.
Адриан остановился.
Мальчик открыл глаза.
— Папа?
Одно слово ударило сильнее пули.
Адриан подошёл к нему, но женщина отступила.
— Сначала подпись.
— Отдайте ребёнка, — сказал он.
— Сначала документ.
Я достала из сумки копию договора. Не настоящую страницу, а чистый бланк отказа, который подготовили люди Виктора.
— Подписывайте, — потребовала женщина.
Я взяла ручку.
Камилла смотрела на меня, не мигая.
— Елена, не делай этого, — прошептал Адриан.
— Ты ведь именно этого хотел? Чтобы я исчезла из твоей жизни с ребёнком и без права голоса?
— Я был идиотом.
— Это не ответ.
Он опустился перед мальчиком на колени.
— Его зовут Натан, — сказала женщина. — Его мать умерла после родов. Адриан не знал, потому что Виктор купил свидетельство и приказал мне молчать.
Я повернулась к Виктору, который стоял в дверях часовни.
— Ты использовал собственного внука как заложника?
— Я использовал единственное, что могло заставить Адриана подчиниться.
— И Камиллу?
— Камилла хотела денег. Адриан хотел власть. Все получили то, что заслужили.
— А ты хотел западный договор, — сказала я.
Виктор улыбнулся.
— Подпишите отказ, и он будет вашим.
Я положила бланк на алтарь.
— Хорошо.
Адриан резко поднял голову.
— Елена…
Я поставила подпись. Виктор шагнул вперёд, но я перевернула бумагу.
Под отказом находился текст, написанный мной заранее: «Любая подпись, поставленная под угрозой жизни ребёнка, считается доказательством принуждения и автоматически передаёт право голоса Маттео Ринальди».
Маттео стоял за спиной Виктора. Вместе с ним — его люди и Томас.
Виктор понял первым.
— Ты заманила меня в ловушку.
— Нет. Я дала тебе возможность самому подтвердить угрозу.
Маттео забрал бланк.
— И ты это сделал при свидетелях.
Камилла вдруг схватила Виктора за рукав.
— Ты обещал мне деньги.
— Убери руку.
— Ты сказал, что после голосования всё будет моим.
— Ты получила достаточно.
Маркус поднял телефон и показал экран.
— Разговор у шлюза шёл через громкую связь. Мы записали не признание, а сам факт угрозы и захвата ребёнка. Этого хватит, чтобы перекрыть все твои счета и маршруты.
Виктор ударил его, но Маттео перехватил руку.
— Ты больше не хозяин договора.
— Пока Елена жива, — прошипел Виктор, — никто из вас не будет спать спокойно.
Я подошла к нему.
— Пока я жива, ты не получишь ни одной строки, которую пытался украсть.
Он посмотрел на мой живот.
— Ты ещё не понимаешь, что твой ребёнок будет мишенью.
— Понимаю. Поэтому он не будет расти рядом с людьми, которые называют страх семьёй.
Адриан стоял у скамьи и держал Натана на руках. Мальчик вцепился в его воротник.
— Елена, я не знал о нём, — сказал Адриан.
— Но ты знал, что твой отец прятал страницы договора.
— Я думал, что защищаю семью.
— Ты защищал своё место за столом.
Он кивнул. Без оправданий.
— Что мне сделать?
Я посмотрела на Натана. На его маленькой ладони была глубокая царапина от металлической пряжки одеяла.
— Для начала назови ему правду. Не удобную версию. Всю.
Адриан прижал сына к груди.
— Натан, я твой отец. Я узнал о тебе только сегодня. Я не позволю больше никому прятать тебя.
Мальчик ничего не ответил, только уткнулся ему в шею.
Камилла села на холодную скамью. Её руки дрожали.
— Елена, я не хотела, чтобы кто-то погиб.
— Но хотела, чтобы я подписала отказ.
— Я думала, если стану женой Адриана, Виктор оставит меня в покое.
— И потому привела его к нам.
Она закрыла лицо ладонями.
Я не простила её. Но и не стала лгать, будто её страх отменяет сделанное.
На рассвете Маттео созвал голосование прямо в часовне. Настоящий договор положили на деревянную кафедру. Я прочитала каждую строку вслух, чтобы никто больше не смог вырвать страницу из чужой жизни.
Виктор потерял право голоса. Камилла передала ключи от тоннеля и показала, какие счета использовала для выплат охране. Адриан отказался от председательского места в совете Вейлов и подписал признание Натана своим сыном.
Я сохранила право хранителя.
Но не ради власти.
Я изменила пункт о наследовании: ни один ребёнок больше не мог становиться разменной монетой для взрослых мужчин.
Когда мы вышли из часовни, Адриан остановил меня.
— Ты правда не вернёшься?
Я посмотрела на него, потом на Натана, который держал в руке медную печать Маттео.
— В ту жизнь — нет.
— А если я стану другим человеком?
— Тогда докажи это не мне. Докажи ему.
Натан поднял печать, оставив на снегу круглый след герба.
Адриан наклонился к сыну.
— Хочешь узнать, что означает этот знак?
Мальчик посмотрел на него и крепче сжал медь.
— Только если Елена будет рядом.
Я ничего не сказала.
Просто положила ладонь на живот, где мой нерождённый сын снова толкнулся, и услышала, как Натан впервые назвал Адриана папой — не из страха, а потому что сам выбрал это слово.
Пропустили начало?
