ЧАСТЬ 4
— Зоя Тимофеевна, — сказал голос в трубке.
Я не сразу поняла, что услышала. Свекровь сидела в соседней комнате, всего в нескольких шагах от меня, и в этот момент включала чайник.
— Кто вам это сказал? — спросила я.
— Документы принёс ваш муж. Но деньги за изготовление передала его мать. У нас есть банковский перевод.
В кухне стало так тихо, что я услышала, как внутри чайника лопнул пузырёк воздуха.
Слава смотрел на меня.
— Рита, не надо сейчас слушать всё подряд.
— Почему? Ты ведь сам говорил, что мне нечего бояться.
— Я исправлю.
— Уже нет.
Он вскочил и начал звонить брату. Тёма не отвечал. Потом Слава позвонил матери.
— Мам, почему они назвали тебя?
Из телефона донёсся резкий голос Зои Тимофеевны:
— Потому что я хотела спасти семью! Если бы ты не был таким мягким, всё давно было бы решено.
— Ты сказала, что нотариус всё проверит!
— А ты сказал, что Рита сама согласна!
Слава медленно опустил телефон на стол.
Теперь мы слышали не разговор, а их страх. Они перебрасывали вину друг другу так, как дети перебрасывают мяч во дворе, пока тот не улетит на дорогу.
Елена приехала с адвокатом на следующее утро. В десять часов в нашей квартире стояли четыре человека, а на столе лежали копии документов, фотографии с камеры, справка из поликлиники и распечатка банковского перевода.
— Вам нужно немедленно выехать из квартиры, — сказал адвокат Славе.
Он посмотрел на него так, будто впервые увидел чужого человека.
— Вы мой адвокат.
— Уже нет. Я не буду защищать подделку доверенности и скрывать от следствия источник денег.
— Но вы обещали помочь.
— Я обещал разобраться. Разобрался.
Слава взял телефон и начал звонить знакомым. Брату. Матери. Работнику банка. Потом риелтору, который уже успел разместить объявление о моей квартире.
Везде ему отвечали одинаково:
— Мы больше не участвуем.
После обеда следователь включил запись с нотариальной камеры в кабинете. Мы сидели в комнате ожидания, где на стене висел календарь с фотографиями озёр.
На экране Слава говорил: «Она сама попросила всё оформить».
Я слышала эти слова уже второй раз, но теперь они резали сильнее.
Рядом со мной сидел Слава. Он смотрел на собственное лицо и постепенно становился серым.
— Ты слышишь? — спросила я.
Он не ответил.
— Это ты сказал.
— Я был в панике.
— Нет. Ты был уверен, что я ничего не узнаю.
На записи Тёма спрашивал: «А если она узнает?»
Слава отвечал: «Не узнает».
Тёма закрыл глаза.
— Хватит, — прошептал он.
— Нет, — сказала я. — Пусть дослушает.
Следствие установило, что Зоя Тимофеевна перевела деньги изготовителю поддельных документов. Тёма передал ему фотографии моего паспорта, которые Слава хранил в телефоне. Слава пришёл к нотариусу лично и подтвердил, что я якобы нахожусь в соседней комнате и согласна на залог.
Залог аннулировали через три недели.
Банк отказался взыскивать квартиру, потому что документы были признаны недействительными. Тёме предъявили обвинение в подделке документов и попытке мошенничества. Зоя Тимофеевна сначала всё отрицала, потом перестала отвечать на вопросы. Слава признал, что участвовал в оформлении доверенности.
Я не присутствовала на заседании, когда суд назначил ему наказание.
Мне было достаточно знать, что квартиру вернули мне без единого пятна в реестре.
Но до этого была ещё одна сцена.
Через неделю после оглашения решения Слава попросил встретиться в кафе у вокзала. На улице шёл мокрый снег, а на стекле между нами дрожили жёлтые отражения фонарей.
— Я продам машину, — сказал он. — Погашу часть долгов Тёмы. Мы всё начнём сначала.
— Мы уже начали сначала. Только ты — без меня.
— Тридцать лет нельзя выбросить.
— Я их не выбрасываю. Я просто перестаю платить за них своей жизнью.
Он смотрел на меня долго.
— Ты меня больше не любишь?
Я подумала и ответила честно:
— Я больше не доверяю тебе. Иногда этого достаточно, чтобы уйти.
В тот вечер я вернулась домой и собрала его вещи. Не бросала их в коридоре, не кричала, не звонила детям с просьбой рассудить нас. Складывала всё аккуратно: рубашки, свитер, старый ремень, зарядку от телефона.
На дне шкафа лежал деревянный маяк с моих ключей. Верёвочка перетёрлась, и он выпал на пол.
Я держала его в ладони и вспоминала слова бабы Нины: «Чтобы дом всегда показывал дорогу обратно».
Слава переехал к своему брату, а через месяц Тёма продал машину и гараж. Зоя Тимофеевна перебралась к сестре. Их семейные разговоры закончились там, где начались: возле папки с коричневой обложкой и кругом от чайной чашки.
Через два месяца я сделала ремонт в квартире на Кленовой.
Не роскошный.
Покрасила стены в тёплый молочный цвет, поставила узкий стол у окна и купила песочную плитку для ванной. Когда мастер спросил, почему я выбрала именно её, я ответила:
— Потому что теперь это мой цвет.
По вечерам я работала в библиотеке рядом с домом. Разбирала старые каталоги, записывала школьников на кружки, училась пить кофе без спешки. В квартире пахло краской, яблоками и свежей землёй из горшков.
Фиалка снова выпустила стрелку.
Я поставила её на подоконник и написала дочери Даше, что теперь у меня есть свободная комната. Через неделю она приехала из Ярославля с маленькой дочкой Соней.
Соня рисовала за моим столом дом с огромным жёлтым окном. Рядом она нарисовала человечка с длинными руками.
— Это кто? — спросила я.
— Бабушка, — сказала она. — Она держит дом, чтобы он не улетел.
Я засмеялась и впервые за долгое время не почувствовала в груди тяжести.
В ноябре выпал первый снег. Я стояла у окна, когда телефон завибрировал.
Сообщение было от Славы.
«Рита, я всё понял. Дай мне ещё один шанс. Я могу приехать завтра. Просто поговорим».
Я прочитала его дважды.
Потом написала:
«Не приезжай. Я больше не буду возвращаться туда, где меня однажды решили продать».
Он ответил почти сразу:
«Я всё равно твой муж».
Я посмотрела на эту фразу, затем удалила сообщение и заблокировала номер.
На тумбочке лежали ключи от квартиры. Теперь на них не было старого металлического кольца, которое мы когда-то купили вместе. Я оставила только деревянный маяк.
Соня вошла в комнату, держа рисунок.
— Бабушка, смотри. Я добавила дорогу.
На листе от жёлтого дома к краю бумаги тянулась тонкая красная линия. В конце стоял маленький маяк.
Я прикрепила рисунок к холодильнику магнитом в форме яблока и открыла окно. В квартиру вошёл морозный воздух.
Дом не улетел.
Он показал мне дорогу обратно к себе.
Пропустили начало?
