ЧАСТЬ 4
— За мной кто? — спросила я, но в ответ услышала только треск и тишину.
Свет в коридоре погас окончательно.
Лорен схватила меня за руку и втянула в номер. Даниил толкнул тяжёлую тумбу к двери. Виктор остался снаружи, по другую сторону, и его голос сразу стал жёстким.
— Даниил, убери мебель.
— Нет.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю лучше, чем десять лет назад.
Я стояла у окна, прижимая телефон к уху. Эльза дышала тяжело, словно бежала по лестнице.
— Анна, вы слышите меня?
— Да. Говорите.
— Ваш отец не умер из-за сердца.
У меня похолодели пальцы.
— Что вы сказали?
— В день смерти он встретился с Виктором. Я видела их в архивной комнате. Они спорили из-за доли. Через час ваш отец упал на лестнице. Врач записал приступ, потому что Виктор уже подготовил бумаги.
Даниил закрыл глаза.
Я повернулась к нему.
— Ты это знал?
Он медленно кивнул.
— Я подозревал.
— Подозревал и молчал?
— Я нашёл Эльзу только три недели назад.
— А десять лет что ты делал?
— Пытался собрать доказательства так, чтобы Виктор не добрался до тебя.
Снаружи что-то тяжело ударило в дверь.
Лорен подтащила к ней кресло.
— Нам нужно уходить через служебный коридор.
— Он за ним следит, — сказал Даниил.
— Тогда через лестницу.
— Виктор перекрыл оба выхода.
Я посмотрела на папку в его руках.
— Что там ещё?
Даниил не ответил.
Я вырвала папку и раскрыла её на кровати. Между банковскими выписками лежала маленькая фотография: отец стоял у входа в компанию, рядом с ним — молодой Виктор. На обороте была написана дата и короткая фраза: «Если со мной что-то случится, ищите человека с ключом от архива».
— У кого ключ? — спросила я.
Даниил достал из кармана металлический жетон.
На нём был выгравирован номер семь.
— У меня, — сказал он.
— Почему ты не передал всё Эльзе?
— Потому что ключ открывает не архив.
Он перевернул жетон. Внутри была спрятана крошечная пластинка памяти с копиями бухгалтерской книги.
Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.
— Ты всё это время носил её с собой?
— Да.
— А сегодня решил устроить мне спектакль с женщиной в своей рубашке?
— Я думал, что после твоего ухода Виктор перестанет следить за тобой.
Лорен резко сказала:
— Он ошибся. Виктор следил не за вами, Анна. Он следил за Даниилом.
За дверью раздался металлический скрежет.
Замок начали вскрывать.
Я достала из сумки подарочную ленту, которой утром перевязала коробку с тортом, и обмотала ею жетон.
— Что ты делаешь? — спросил Даниил.
— Возвращаю тебе подарок.
— Анна…
— Нет. Сейчас ты будешь слушать.
Я подошла к двери и громко сказала:
— Виктор, вы ошиблись в одном. Документы уже не у Даниила.
За дверью стало тихо.
— Где они? — спросил он.
— Там, где вы не сможете их уничтожить.
Это было неправдой. Пока.
Но Лорен уже набирала номер Эльзы, а Даниил смотрел на меня так, будто впервые понял: я больше не та женщина, которую можно оградить ложью.
Через минуту в служебном коридоре хлопнула дверь. Кто-то крикнул Виктору, что приехали сотрудники охраны. Он выругался и отступил. Даниил убрал тумбу, и мы выбежали по лестнице вниз.
На первом этаже нас встретил управляющий гостиницей. В руке он держал журнал заселения.
— Виктор зарегистрировался под чужим именем, — сказал он. — Но оставил залог своей картой. Я уже передал копию журнала Эльзе.
— Почему вы помогаете нам? — спросила я.
Он посмотрел на разбитый торт на фотографии с камеры наблюдения.
— Потому что двенадцатую годовщину не должны превращать в ловушку.
На улице дождь бил по навесу. Лорен сняла с себя белую рубашку и протянула её Даниилу.
— Это не твоя победа, — сказала она. — Это цена твоей лжи.
Он взял рубашку, но не надел.
— Я знаю.
Я повернулась к нему.
— Ты любил меня?
Даниил ответил не сразу.
— Да.
— И поэтому десять лет решал за меня, какую правду мне можно выдержать?
— Я боялся тебя потерять.
— Ты потерял меня в тот день, когда решил, что страх лучше честности.
Он опустил голову.
Я не сказала, что всё кончено. Не потому, что хотела оставить надежду, а потому, что впервые не собиралась произносить решение за двоих.
Через час мы встретились с Эльзой в маленьком кафе рядом с вокзалом. Она принесла оригинал завещания моего отца, спрятанный в металлической коробке из-под старых бухгалтерских лент. На крышке сохранился его почерк.
«Анне. Не верь тем, кто просит тебя молчать ради твоего блага».
Я прочитала строчку дважды.
Даниил сидел напротив, мокрый, уставший, с кольцом в ладони.
— Я верну тебе всё, — сказал он.
— Деньги?
— Деньги, документы, имя твоего отца.
— А двенадцать лет?
Он сжал кольцо.
— Их я не могу вернуть.
— Нет. Но можешь перестать прятать то, что случилось после них.
Даниил кивнул.
Он передал Эльзе жетон с копией бухгалтерской книги. Через два дня Виктор лишился доступа к счетам компании, а затем его собственные партнёры узнали, как он выводил деньги. До суда дело не дошло: он подписал соглашение и вернул большую часть средств, потому что понимал — оригиналы документов уже у наследницы.
Даниил не вернулся в наш дом.
Он снял небольшую комнату рядом с архивом и каждый день помогал Эльзе восстанавливать документы отца. Не просил меня забыть. Не требовал разговора. Просто приходил туда, где теперь хранилась моя настоящая история.
Через неделю я снова заказала торт с апельсиновой цедрой. Не для годовщины и не для него. Эльза сидела рядом, Лорен принесла чай, а на столе лежали бумаги с именем моего отца.
Когда кондитер поставил коробку, я увидела на крышке новую надпись, которую попросила сделать сама:
«За правду, которую больше никто не спрячет».
Пропустили начало?
