ЧАСТЬ 4

— Эвелин, это из клиники, где Даниэль проходил лечение. Они нашли его. И он требует поговорить с тобой лично…

Я остановилась на первой ступеньке.

Дети теснились рядом. Ной держал меня за пальцы, Итан прижимал к груди деревянный самолётик, а Грейс и Лили смотрели на взрослых, будто пытались понять, почему праздник превратился в чужую ссору.

— Где он? — спросила я.

— В клинике в Женеве. Он звонил сам.

Джулиан подошёл ближе.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Эвелин, речь о моих детях.

— Речь о человеке, которого твой отец использовал как тайный источник наследников. Ты не знаешь, на что способен Ричард, если Даниэль заговорит.

Ричард резко повернулся к нам.

— Никто никуда не поедет.

На террасе снова стало тихо. Но теперь это была не тишина гостей, а напряжённая пауза перед тем, как кто-то сорвёт повязку с раны.

Ванесса подняла голову.

— Ты больше не будешь решать за всех.

Ричард посмотрел на неё с такой яростью, что она побледнела.

— Я дал тебе всё.

— Ты дал мне контракт, — ответила она. — И заставил поверить, что без него я никто.

Джулиан сжал кулаки.

— Отдай мне остальные документы.

— Какие документы?

— Те, которыми ты купил её молчание.

Ричард засмеялся коротко и неприятно.

— Ты решил стать героем после того, как твоя бывшая жена принесла тебе четверых детей?

Я встала между ними.

— Не называй это геройством. Он просто впервые видит цену своей покорности.

Джулиан посмотрел на меня, и в его лице появилась боль.

— Я не знал.

— Ты знал достаточно.

— Я думал, ты не хотела детей.

— Я говорила, что хочу семью. Ты отвечал, что нам нужно подождать, пока отец передаст тебе управление компанией.

Он закрыл глаза.

Вот чего на самом деле хотел Джулиан. Не Ванессу. Не троих мальчиков. Он хотел одобрения Ричарда и кресла во главе компании. А Ричард понял, что страх сына сильнее его совести.

Ванесса достала телефон.

— Я отправила копии соглашений своему брату. Если со мной что-то случится, они уйдут журналистам и в налоговую службу.

Ричард застыл.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмела.

Это был первый неожиданный поворот. Ванесса не была беззащитной любовницей, которую случайно занесло в чужую семью. Она два года собирала доказательства, потому что понимала: мужчина, купивший её беременность, однажды попробует купить и её страх.

Рейчел быстро подошла ко мне.

— Машина ждёт у ворот.

Я кивнула, но Джулиан вдруг опустился на одно колено перед Ноем.

Ребёнок спрятал самолётик за спину.

— Привет, — сказал Джулиан.

Ной посмотрел на меня.

— Можно?

Я не стала отвечать за него.

Мальчик медленно вышел вперёд.

— Ты тот дядя с праздника?

Джулиан сглотнул.

— Я Джулиан.

— У тебя глаза как у Итона.

Итан нахмурился.

— У меня глаза мои.

Джулиан улыбнулся, но улыбка сразу исчезла, когда Ной спросил:

— Ты придёшь завтра?

Я увидела, как у Джулиана дрогнули пальцы.

— Если мама разрешит.

— Мама разрешает только тем, кто не кричит, — серьёзно сказал Ной.

Ванесса отвернулась, прикрыв рот ладонью. Даже Ричард не нашёл, что ответить.

Я отвезла детей в гостиницу, а затем вместе с Рейчел поехала в Женеву. Джулиан отправился следом, но остановился у входа в клинику. Он не пытался пройти без меня.

Даниэль лежал в небольшой палате на третьем этаже. У него была тонкая шея, седина на висках и металлическая пластина, заметная под воротником больничной рубашки. Он выглядел не как тайный отец династии, а как человек, которого слишком долго держали за дверью собственной жизни.

— Вы Эвелин? — спросил он.

— Да.

— Я видел ваши фотографии. Ричард показывал их, когда убеждал меня, что Джулиан счастлив.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Он знал обо мне?

— Знал. И знал о детях.

За стеклом Джулиан резко поднял голову.

Я повернулась к нему.

— Что ты сказал?

Даниэль медленно сел.

— В день вашей свадьбы Ричард получил письмо из клиники. Врач сообщил ему, что Ванесса беременна не от Джулиана, а от меня. Тогда он позвонил вам и предложил двенадцать миллионов.

Джулиан вошёл в палату.

— Он знал о детях Эвелин?

— Ричард следил за вами через частное агентство, — ответил Даниэль. — Через шесть месяцев после вашего развода ему сообщили, что вы уехали в Швейцарию и родили четверых. Он мог найти вас. Но решил, что мои дети будут выглядеть убедительнее рядом с вашей бывшей семьёй.

У меня перехватило дыхание.

— Почему ты молчал?

Даниэль посмотрел на свои руки.

— Я был сломан после аварии. Ричард оплачивал лечение и держал меня на коротком поводке. Но три дня назад он пришёл и сказал, что собирается убрать меня из клиники навсегда. Тогда я понял: если промолчу, дети заплатят за мою трусость.

Джулиан отвернулся к стене.

— Отец пытался уничтожить всех нас.

— Нет, — сказала я. — Он пытался собрать из нас семью, которой никогда не существовало.

В палате раздался звонок. Рейчел взглянула на экран.

— Это финансовая служба. Они заморозили счета фонда Уитморов. Соглашения Ванессы уже переданы властям.

Джулиан медленно сел на стул.

— Значит, компания рухнет.

— Возможно, — ответила я.

— И ты уйдёшь?

Я посмотрела на него.

— Я уже ушла два года назад.

— Можно мне хотя бы научиться быть рядом?

Этот вопрос был единственным честным, который он задал за весь день.

Я достала из сумки четыре маленьких медных значка. Ной обычно носил свой, но перед поездкой снял его, потому что застёжка царапала шею.

— Ты можешь приходить по расписанию, которое составит Рейчел. Без подарков от компании. Без камер. Без заявлений о наследниках. И без права требовать, чтобы дети называли тебя папой.

— Я согласен.

— Ты ещё не знаешь, на что согласился.

— Тогда я буду узнавать постепенно.

Ричард появился в коридоре через час. Он выглядел меньше, чем утром. Без гостей, без охраны и без фамильного герба на запонках он оказался просто стариком в дорогом пальто.

— Эвелин, я могу вернуть тебе двенадцать миллионов.

— Мне не нужны деньги.

— Назови сумму.

— Ты всё ещё думаешь, что это сделка.

Он посмотрел на Джулиана.

— Сын, скажи ей.

Джулиан встал.

— Нет.

Ричард побледнел.

— Ты выберешь её?

— Я выберу детей. А потом буду жить с тем, что два года позволял тебе выбирать вместо меня.

Ричард открыл рот, но Ванесса остановила его.

— Не трогай их.

Она стояла у лифта с папкой под мышкой. Трое мальчиков были с няней в детском отделении, и она впервые за вечер выглядела не невестой и не сообщницей, а матерью, которая готова заслонить их собой.

— Их отец — Даниэль, — сказала она. — Но я не позволю вам использовать это против них. Они не виноваты, что взрослые превратили их рождение в проект.

Даниэль услышал её и заплакал. Беззвучно, опустив лицо.

Я поняла, что справедливость не вернёт мне три года и не сотрёт тот вечер в библиотеке. Она не заставит Джулиана стать мужем, которого я просила не уходить. Но она могла остановить цепь лжи до того, как она дойдёт до наших детей.

На следующий день свадьба не состоялась. Фамильный фонд распустили, потому что его документы держались на поддельных сведениях. Ричард потерял контроль над компанией и уехал из поместья, оставив ключи независимому управляющему. Я не требовала его наказания — документы Ванессы сделали это без моего участия.

Джулиан не получил кресло отца. Он устроился в небольшой благотворительный проект, который помогал детям, рождённым в семьях, где взрослые спорили из-за денег. Первый взнос он сделал из собственных сбережений, а не из семейного фонда.

Ванесса расторгла все соглашения и сняла отдельную квартиру. Она позволила Даниэлю увидеть сыновей, но не стала заставлять их немедленно принимать незнакомого отца. Они встречались в саду клиники, где Даниэль учил их складывать бумажные самолётики.

А Джулиан начал приезжать к моим детям каждую субботу.

Он не приносил дорогих игрушек. Сначала он приносил книги, потом научился заплетать Лили волосы и однажды почти час собирал с Итаном деревянный самолёт, перепутав крыло с хвостом.

— Ты точно умеешь это делать? — спросил Итан.

— Нет, — честно ответил Джулиан. — Но я учусь.

Ной сидел рядом и крутил в пальцах медный значок.

— Мама говорит, что учиться надо долго.

— Твоя мама права.

Я стояла у стола и слушала их. Во мне не было прежней надежды, которая цеплялась за любое доброе слово. Но не было и желания наказать Джулиана за каждую потерянную минуту.

Он не вернул мне брак.

Он начал заслуживать право быть рядом с детьми.

Когда мы уходили из клиники, Даниэль позвал меня.

— Эвелин, я не могу изменить то, что сделал Ричард.

— Знаю.

— Но я могу сказать детям правду, когда они станут достаточно взрослыми.

— Скажешь. И не станешь просить их любить тебя из-за крови.

Он кивнул.

На парковке Ной вдруг остановился и протянул Джулиану свой медный значок.

— Подержи, пока я бегу до машины.

Джулиан принял его так осторожно, будто это был не маленький кусок металла, а доверие, которое можно сломать одним неловким движением.

Ной добежал до Рейчел, обернулся и крикнул: