ЧАСТЬ 4
— Говори, — сказала я, прижав телефон к уху.
Все в комнате смотрели на меня.
Рита шумно вдохнула.
— Я проверила номер счёта через знакомого бухгалтера. Он оформлен на благотворительный фонд, который ты создала после смерти отца.
Я нахмурилась.
— Фонд закрыт четыре года назад.
— Именно. Но счёт не закрыли. Итан не собирался просто взять деньги себе. Он хотел вывести их через фонд, а потом показать, будто средства ушли на лечение Хлои.
У меня сжались пальцы.
— Откуда ты это знаешь?
— Из письма банка. Они прислали уведомление на старый адрес фонда. Там есть имя второго распорядителя.
Рита произнесла его.
Я посмотрела на Линду.
Она закрыла глаза.
— Это ты, — сказала я.
Линда медленно опустилась на стул. Его деревянная ножка скрипнула по кафелю.
— Я хотела помочь сыну.
— Поэтому вы решили забрать мои деньги?
— Мы собирались вернуть их.
— Когда?
Ответа не последовало. Не потому, что Линда раскаялась. Просто в её лице я увидела расчёт: она всё ещё искала формулировку, которая сделает кражу семейной помощью.
Итан вырвал телефон из моей руки.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Если сведения о счёте всплывут, у Хлои отнимут квартиру, а ребёнок останется без всего.
Хлоя вздрогнула.
— При чём здесь моя квартира?
Итан посмотрел на неё и понял, что сказал лишнее.
— Ты обещал, что квартира моя, — прошептала она.
— Она была залогом.
— Как и дом Анны?
Итан шагнул к ней.
— Хлоя, послушай меня.
Она отступила, прижав ладонь к животу.
— Я продала квартиру, чтобы оплатить лечение и роды. Ты сказал, что вернёшь всё после сделки с домом.
Вот чего я не знала. Хлоя не приехала в мой дом с пустыми руками. Она продала собственное жильё, передала деньги Итану и поверила, что он удвоит их через якобы выгодную сделку. Беременность была настоящей, но безысходность, которой они прикрывались, — нет.
Павел тихо сказал:
— Он собирал деньги с каждой стороны. У Линды обещал долю, Хлое — спасение, а Анне хотел оставить долги.
Итан ударил ладонью по столу.
— Я хотел только удержать семью!
— Ты хотел удержать всё, — сказала я. — Мой дом, её квартиру, деньги фонда и право решать за каждого.
Марк положил передо мной заявление.
— Здесь перечислены действия, которые можно начать сегодня. Но решение за вами.
Я посмотрела на бумагу, потом на Хлою. Она была бледной, одной рукой держалась за спинку стула, другой — за живот.
— Тебе нужна медицинская помощь? — спросила я.
Она сжала губы.
— Мне нужен не твой дом.
— Тогда чего ты хочешь?
— Чтобы он перестал распоряжаться моей жизнью.
Итан рассмеялся коротко и зло.
— Вы обе сошли с ума. Без меня вы ничего не сможете.
В этот момент Рита снова заговорила в телефоне, который лежал на столе.
— Анна, покупатель дома уже перевёл последний платёж. И ещё… он готов выкупить долг по квартире Хлои, если деньги фонда вернутся на счёт. Он врач. Его мать будет жить в вашем бывшем доме, а он не хочет, чтобы сделка была связана с обманом.
Я закрыла глаза.
Это было неожиданно. Человек, который купил мой дом, мог просто исчезнуть из этой истории. Но он увидел документы, услышал объяснение Елены и решил не позволить Итану превратить чужую беду в наживу.
— Сколько времени у нас есть? — спросила я.
— До вечера, — ответила Рита. — Потом банк передаст материалы дальше.
Итан побледнел.
— Ты не станешь этого делать.
— Я уже сделала главное. Продала дом до того, как ты успел отнять его.
— Ты разрушишь меня.
— Нет. Тебя разрушит список твоих собственных обещаний.
Он повернулся к Хлое.
— Скажи ей, что это недоразумение.
Хлоя посмотрела на него долго. Потом сняла с шеи тонкий кулон и положила на стол.
— Здесь флешка из банковской ячейки. Ты просил меня хранить её, потому что боялся, что мать найдёт. Я не знала, что внутри, пока сегодня не открыла ячейку.
Итан дёрнулся.
— Хлоя, не надо.
— Надо.
Она передала кулон Марку. Внутри действительно оказался крошечный накопитель с копиями переводов, расписками и черновиками договоров. Не признание. Хуже. Следы, которые невозможно объяснить одной семейной ссорой.
К вечеру Линда подписала согласие на возврат денег фонда. Павел дал письменные показания и впервые за много лет перестал прятать глаза. Хлоя уехала в родильный центр на машине Риты, потому что схватки начались прямо у нотариуса. Перед уходом она остановилась у меня.
— Я ненавидела тебя, — сказала она.
— Знаю.
— Теперь понимаю, что ненавидела не тебя. Я ненавидела собственный страх.
Я не стала обнимать её. Между нами лежали слишком тяжёлые вещи для быстрых объятий.
Но я взяла её сумку и донесла до машины.
Через два дня я была в аэропорту. В кармане лежал билет в Англию, а в телефоне — сорок семь пропущенных звонков от Итана. Последнее сообщение он отправил перед самым вылетом: «Ты ещё можешь всё исправить».
Я не ответила.
Рита встретила меня в Лондоне у выхода из аэропорта, держа в руках бумажный стакан с кофе и маленький ключ от комнаты, которую приготовила для меня.
— Ты готова? — спросила она.
Я посмотрела на ключ.
— Нет.
— Тогда пойдём медленно.
В ту же ночь мне позвонил Марк. Хлоя родила девочку. Девочку назвали Мией — так было вышито на розовой сумке, которую я увидела в своей гостиной в тот самый день.
— Итан приехал к клинике, — сказал Марк. — Но Хлоя не пустила его. Она передала врачам документы и попросила не сообщать ему адрес.
— А Линда?
— Вернула деньги фонда. И съехала из дома, который снимала на имя Итана. Он остался без жилья, без доступа к счетам и без людей, готовых ему верить.
Я долго молчала, слушая не дождь и не город, а шум самолётов за стеной гостиницы.
— А дом? — спросила я.
— Новые владельцы уже перевезли туда мать. Ваша латунная табличка у входа осталась. Покупатель сказал, что она красиво смотрится на старой двери.
Я усмехнулась.
Не потому, что хотела вернуться.
Просто отец когда-то говорил: «Если вещь пережила ложь, не выбрасывай её только потому, что она помнит неприятный день».
Утром Рита повела меня на работу в библиотеку, где ей требовался помощник. Я ещё не знала, останусь ли в Англии, вернусь ли когда-нибудь или выберу третье место. Но у меня были мои документы, мои деньги и имя, которое никто больше не мог подписать за меня.
Через неделю пришла посылка от Хлои. Внутри лежал деревянный пояс с оторванной бусиной и записка: «Я не прошу прощения. Я учусь заслуживать его».
Я прикрепила бусину к поясу, а записку положила рядом с билетом.
Потом позвонила Марку и сказала:
— Пусть Итан узнает: деньги вернулись фонду, а его обещания — туда, где им и место.
На столе у Риты зазвонил телефон. Она включила громкую связь.
Это была Хлоя. На заднем плане тихо сопела Мия.
— Анна, — прошептала она, — у неё твой голос.
Я закрыла глаза и услышала в трубке первый сонный звук ребёнка, который никогда не будет знать, сколько взрослых пытались купить себе место рядом с ним.
— Тогда пусть она однажды услышит и мой ответ, — сказала я. — Никто больше не решает за неё.
Пропустили начало?
