ЧАСТЬ 4 — Свекровь привела в мой ресторан тридцать восемь подруг и приказала подать им всё бесплатно — но её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— По какому делу? — спросила я, прижав телефон к уху.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как на кухне падает металлическая крышка.

— По заявлению о продаже ресторана, — ответила женщина. — Оно подано сегодня утром. От вашего имени.

Лукас рванулся к телефону.

— Дайте сюда!

Я отступила, и он ударился бедром о край стола. На его лице уже не было привычной уверенности. Только лихорадочный расчёт.

— Ты подал заявление сегодня? — спросила я.

— Я хотел защитить тебя от долгов.

— От каких долгов?

Он посмотрел на Беатриссу.

Она медленно поднялась, всё ещё держа в пальцах павлинью брошь.

— Ты сказал мне, что ресторан закрывается, — произнесла она. — Сказал, что Марина не справилась и нужно срочно продать помещение, пока оно чего-то стоит.

Я повернулась к нему.

— Ты пришёл сюда не ради ужина.

Лукас молчал.

— Ты привёл сюда тридцать восемь свидетелей, чтобы показать им, будто владеешь рестораном, — продолжила я. — А потом собирался подписать продажу.

Элена раскрыла папку и достала ещё один лист.

— Вот копия заявления. В нём указано, что Марина якобы передала Лукасy все права после семейного займа.

— Я не подписывала этого, — сказала я.

— Конечно, — ответила Элена. — Подпись вырезана из старого договора и перенесена на новый бланк.

Гэвин тихо выругался и тут же прикрыл рот ладонью. За дверью стояли уже почти все гости. Их праздничные наряды теперь казались чужими и нелепыми среди открытых счетов и винных бокалов.

Беатрисса повернулась к сыну.

— Ты подделал её подпись?

— Я собирался всё вернуть.

— Когда?

— После продажи.

— И что бы ты вернул? — спросила я. — Двадцать тысяч, которые сегодня решил повесить на меня? Или ресторан, который успел бы исчезнуть?

Он сжал челюсти.

— Мне нужны были деньги.

— Для чего?

Беатрисса ответила за него:

— Для той квартиры в Палм-Спрингс.

Лукас резко повернул голову.

— Мама!

— Я продала серьги, чтобы дать тебе первый взнос, — продолжила она. — Ты сказал, что это будет наше семейное жильё. А потом я увидела документы: квартира оформлена на твою новую компанию.

В её голосе не было крика. От этого он звучал страшнее.

Лукас схватился за спинку стула.

— Я должен был выбраться.

— Один, — сказала Беатрисса. — А не тащить за собой всех.

Я впервые увидела, как рушится не только его ложь, но и её собственная история о сыне. Беатрисса годами защищала Лукаса, потому что тогда ей не приходилось признавать: он пользовался её гордостью так же легко, как моей работой.

Телефон снова зазвонил. Женщина из управления ждала ответа.

— Я здесь, — сказала я. — Подтверждаю: заявление подано без моего согласия. Пришлите специалиста сегодня. И заблокируйте любые изменения лицензии.

Лукас побледнел.

— Марина, не делай этого.

— Я ещё ничего не сделала. Я только сказала правду.

— Если заявление заблокируют, я потеряю всё.

— Ты уже продал то, что тебе не принадлежало.

Он посмотрел на меня с неожиданным страхом.

— Ты хочешь посадить меня?

— Нет. Я хочу, чтобы ты вернул деньги и подписал отказ от всех претензий. Дальше решать не мне.

В этом и была цена его спасения: я не собиралась превращать свою жизнь в бесконечную войну. Но и прикрывать его больше не могла.

Гэвин принёс небольшой переносной счётный аппарат. Беатрисса встала перед гостями.

— Дамы, — сказала она, — сегодня я привела вас сюда, потому что верила словам своего сына. Я ошибалась. Еда была заказана мной, поэтому я оплачу свою часть.

— Мам, у тебя нет таких денег, — прошипел Лукас.

Она сняла павлинью брошь и положила её на стол.

— Эта брошь была подарком твоего отца. Её хватит, чтобы покрыть мою долю. Остальное я выплачу сама.

Я покачала головой.

— Не продавайте её.

— Почему?

— Потому что она не должна платить за его ложь. Пусть платит он.

Лукас рассмеялся коротко и сухо.

— У меня ничего нет.

Элена спокойно достала телефон.

— Есть. Компания, на которую вы переводили деньги, зарегистрирована на вас. И квартира, которую вы купили на средства ресторана, тоже. Если вы подпишете добровольный возврат, Марина согласится не требовать с вас лишнего. Если нет, документы уйдут туда, куда должны.

Он уставился на неё.

— Ты всё это время могла меня уничтожить?

— Нет, — ответила Элена. — Я всё это время ждала, когда вы перестанете уничтожать Марину.

Лукас сел. Не театрально, не от слабости — просто ноги больше не держали его.

Я положила перед ним два листа: расписку на сегодняшнюю сумму и отказ от прав на ресторан.

— Подписывай.

Он взял ручку. Рука дрожала так сильно, что кончик несколько раз соскользнул с бумаги.

— Ты действительно откажешься от дополнительных требований?

— Если ты вернёшь украденное и больше не приблизишься к счетам ресторана.

— А наш брак?

Вопрос прозвучал почти детски.

Я посмотрела на человека, с которым прожила семь лет, и поняла, что скучаю не по нему, а по мужчине, которого сама когда-то придумала.

— Брак закончился не сегодня, Лукас. Сегодня закончилась только его удобная версия.

Он подписал бумаги.

Беатрисса закрыла глаза. На её щеке блеснула слеза, но она не стала её вытирать.

— Марина, я должна была остановить его раньше.

— Да.

Она кивнула, принимая ответ без оправданий.

— Я всё равно хочу помочь оплатить ужин.

— Тогда сделайте то, чего он никогда не делал: скажите всем правду.

Беатрисса вышла в зал и объявила, что ресторан принадлежит не её сыну, а мне. Женщины переглянулись. Одна из них сразу достала карту, другая попросила пересчитать свою бутылку, третья сняла с себя дорогой браслет и сказала, что оплатит им десерт, потому что «так будет честно».

Через час двадцать три тысячи четыреста долларов лежали на счётном аппарате не одной суммой, а тридцатью девятью отдельными платежами. Никто не ушёл, хлопнув дверью. Никто не требовал бесплатного продолжения.

Лукас подписал ещё один документ — согласие на продажу своей машины и перевод средств на счёт ресторана. Потом забрал только пальто и оставил часы на столе.

— Почему ты не взяла их? — спросила Беатрисса.

Я посмотрела на часы. На задней крышке была царапина в форме полумесяца — подарок его отца Лукасу на восемнадцатилетие.

— Пусть носит, — сказала я. — Ему полезно знать, сколько времени он потерял.

Поздно вечером Гэвин нашёл меня на кухне. На плите остывал соус, а рядом лежала первая карточка брони, которую Беатрисса сорвала утром.

— Что делать с завтрашним меню? — спросил он.

Я взяла карточку, разгладила её и написала на обратной стороне новое блюдо — «Тридцать девять честных счетов».

— Поставим его в меню на один вечер.

— В честь чего?

Я посмотрела на зал, где всё ещё блестели бокалы, купленные не обещаниями, а настоящими деньгами.

— В честь того, что иногда самый дорогой ужин наконец-то достаётся тому, кто его приготовил.

А на карточке под названием я дописала: «Оплачивает каждый за себя».