ЧАСТЬ 4
Я перечитала приказ дважды.
Подпись принадлежала капитану Риду — начальнику отдела, который обычно лично проверял все документы по оценкам.
— Он был здесь утром? — спросила я.
— Нет, — ответила Хейс. — Но его электронная подпись действительна.
Эмбер всё ещё стояла на коленях у стойки. На её запястьях не было наручников, но охранники не отходили ни на шаг.
— Я говорила, что она предвзята, — сказала Эмбер. — Рид просто согласился со мной.
— До начала проверки? — Хейс резко повернулась к ней.
Эмбер отвела взгляд.
Грант сидел на бетонном бордюре, прижимая к локтю пакет со льдом. Малой молчал. Вокруг нас гудели вентиляторы, пахло раскалённой резиной и металлической пылью.
Я вдруг поняла, что удар Эмбер был не вспышкой.
Он был частью плана.
Она хотела, чтобы я ответила. Хотела получить картинку, на которой офицер нападает на подрядчика, а потом назвать всё семейной местью. Если бы я потеряла самообладание, запись могла бы стать оружием против меня.
Но почему тогда она полезла к винтовкам?
— Эмбер, — сказала я. — Что обещал тебе Рид?
Она вскинула голову.
— Ничего.
— Ты изменила таблицу. Спровоцировала меня. Взяла оружие. А приказ об отстранении появился раньше нападения. Что он тебе обещал?
— Я не обязана отвечать тебе.
— Мне нет. Командиру — обязана.
Хейс присела перед ней.
— Ты понимаешь, что произошло? Подделка оценок, нарушение режима доступа, нападение на офицера и захват учебного оружия. Но я спрашиваю не о наказании. Я спрашиваю, кто тебя заставил.
Эмбер сжала губы.
На вышке оператор вдруг поднял голос:
— Командир, прибыл капитан Рид.
Через минуту он появился на полигоне в белой форме, слишком спокойный для человека, который только что узнал о вооружённом инциденте. В руке он держал тонкую папку с красной полосой.
— Я получил сообщение о происшествии, — сказал Рид.
— Вы подписали приказ об отстранении лейтенанта Уитмор до начала проверки? — спросила Хейс.
— Да. На основании жалобы подрядчика.
— Жалоба была подана после удара.
Рид посмотрел на Эмбер.
— Она сообщила о конфликте заранее.
— У нас есть журнал, — сказала Хейс. — Ваш приказ создан в девять сорок семь. В девять пятьдесят Эмбер вошла на полигон. В десять двадцать началась оценка. В десять сорок она напала на Миру.
— Время можно объяснить.
— А изменённая таблица?
— Ошибка помощника.
— Запрос на удаление записей с учётной записи Эмбер?
Рид поставил папку на металлический стол.
— Это всё не меняет того, что Мира является родственницей подрядчика.
Я почувствовала, как внутри поднимается холод.
Он пришёл не защищать Эмбер.
Он пришёл забрать документы.
— Откройте папку, — сказала я.
Рид посмотрел на меня.
— Вы отстранены от участия в разборе.
— Но не лишены права видеть материалы, которые касаются моего имени.
Хейс протянула руку.
— Папку сюда.
Рид не двинулся.
Тогда Эмбер тихо сказала:
— Отдай ей.
Он повернулся к ней.
— Замолчи.
Это было всего одно слово, но оно изменило выражение её лица.
Эмбер медленно поднялась.
— Ты обещал, что меня просто снимут с проверки, — сказала она. — Ты сказал, что Мира потеряет должность, а я получу руководящий контракт.
Рид побледнел.
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Я понимаю. Ты сказал, что камеры можно отключить через журнал доступа.
Оператор на вышке перестал печатать.
Хейс взяла папку со стола. Внутри лежал договор на новый оборонный проект. В графе руководителя стояло имя капитана Рида, а рядом — предварительное согласие компании Эмбер на выплату ему после утверждения контракта.
Эмбер увидела документ и закрыла лицо ладонями.
Вот чего она хотела на самом деле. Не просто победить меня. Получить должность, которой добивалась после увольнения из морской пехоты, и доказать семье, что без формы она всё равно главнее всех.
А Рид хотел деньги.
Когда Хейс вызвала внутреннюю службу безопасности, Рид попытался забрать папку. Я перехватила её первой.
— Не трогайте её, — сказала я.
— Вы понятия не имеете, во что вмешиваетесь.
— Я знаю достаточно.
Эмбер посмотрела на меня. На губе у неё дрожала мышца.
— Мира, я не собиралась стрелять.
— Я знаю.
Она вздрогнула.
— Откуда?
— Ты держала винтовку неправильно, когда поняла, что камеры работают. Ты хотела напугать меня, а не нажать на спуск. Но ты всё равно подняла её. Этого достаточно.
Эмбер опустила голову.
Вечером командование отменило приказ о моём отстранении. Записи, журналы доступа и изменённые таблицы передали на официальную проверку. Рида сняли с должности до окончания разбирательства, а его соглашение с компанией изъяли как доказательство конфликта интересов.
Контракт Эмбер аннулировали. Гранту и Малому разрешили дать отдельные объяснения, потому что Хейс признала: они поддались давлению, но не скрывали правду.
Я встретила сестру через два дня в пустой комнате для разбора материалов. Между нами лежал мой планшет с её настоящими баллами.
— Ты могла оставить меня там, — сказала Эмбер.
— Я удержала тебя от оружия. Этого достаточно для одного дня.
— Ты всё равно уничтожила мою карьеру.
— Нет. Ты сама принесла на полигон ложь, удар и винтовку.
Она долго смотрела на таблицу.
— Я хотела, чтобы папа снова говорил обо мне с гордостью.
Эта фраза застала меня врасплох. Не потому, что оправдывала её. А потому, что впервые за много лет я услышала под злостью не силу, а страх.
— Он гордился бы тобой, если бы ты остановилась до удара, — сказала я.
— А ты?
Я посмотрела на сестру, на её разбитую ладонь и на тонкую красную линию на бетоне, где утром упала винтовка.
— Я могла бы снова назвать тебя семьёй и сделать вид, что ничего не произошло. Но тогда следующий человек рядом с тобой заплатил бы за это больше.
Эмбер кивнула. Не попросила прощения. Не стала обещать измениться.
Она просто взяла ручку и подписала заявление, подтверждавшее, что Рид заставил её участвовать в подделке оценки.
Этим она лишила себя последнего шанса сохранить контракт.
И впервые спасла не своё имя, а чужое.
Я забрала планшет и пошла к выходу. На экране всё ещё высвечивалась итоговая строка: «Оценка остановлена из-за нарушения безопасности».
Под ней Хейс добавила одну короткую запись:
«Офицер не ответил ударом».
Я закрыла файл, пока на полигоне снова не прозвучала команда: «Оружие на землю!»
Пропустили начало?
