ЧАСТЬ 4
— Томас не просто избил Даниэля, — сказал Грант. — Он приказал мне следить за ним.
В библиотеке стало тесно от чужого дыхания.
Я смотрела на человека, который ещё час назад смеялся, предлагая мне танец перед всем залом. Теперь он стоял без пиджака, с расстёгнутым воротом, и впервые выглядел не хозяином дома, а сыном, который слишком долго носил чужую вину.
— Сколько вам было? — спросила я.
— Семнадцать.
— И вы следили за моим отцом?
— Я думал, что он предатель. Отец сказал, что Даниэль украл деньги и собирается убить его. Я видел его у склада той ночью. Видел кровь на его рубашке. Но не видел, кто ударил первым.
— Что вы сделали?
Грант сжал кулаки.
— Побежал за Томасом. А Даниэль исчез.
Элеонора ударила тростью по полу.
— Ты знал, что он жив?
— Нет.
— Ты знал, что Виктор хранил книгу?
— Я подозревал.
— Ты подозревал и продолжал пользоваться деньгами этой семьи?
Грант повернулся к ней.
— Если бы я пошёл против Виктора десять лет назад, он уничтожил бы всех. У него были люди в порту, на складах, в клубах. Я ждал момента, когда смогу забрать управление.
— Ты ждал не момента, — сказала я. — Ты ждал, пока никто не останется, кому можно было бы рассказать правду.
Из зала донёсся звон упавшего бокала. Ванесса стояла в дверях, бледная и неподвижная.
— Грант, что происходит?
Он посмотрел на неё.
— Виктор похитил сестру Эмили.
Ванесса отступила.
— Ты обещал, что в эту семью никто не войдёт без твоего разрешения.
— Я ошибался.
— Ты обещал мне компанию после свадьбы.
Грант снял с пальца перстень с чёрным камнем и положил его на письменный стол.
— Компании может не быть.
Ванесса резко развернулась к выходу.
— Тогда я ухожу.
— Уходи, — сказала Элеонора. — Только оставь украшения, которые куплены из денег Даниэля.
Ванесса замерла. На её лице промелькнуло не раскаяние, а ярость. Она сорвала с шеи ожерелье и бросила его на ковёр.
— Вы все сумасшедшие.
— Нет, — ответила я. — Мы просто наконец перестали изображать, что не видим кровь под лаком.
Телефон Матео зазвонил. Он включил громкую связь.
— Склад у реки, — сказал незнакомый голос. — Девушка жива. Книга к полуночи. И пусть приезжает сама горничная.
— Рэйчел! — крикнула я.
На другом конце раздался приглушённый голос сестры:
— Эмили, не приезжай одна!
Потом связь оборвалась.
Грант взял со стола ключи от машины.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
— Виктор не станет торговаться со мной.
— Он торгуется с вами всю жизнь.
Матео достал из папки последнюю фотографию. На ней отец танцевал со мной в нашей старой студии. Я была маленькой, в красных туфлях, а на стене за моей спиной висело большое круглое зеркало.
— Последняя страница спрятана за зеркалом, — сказала Элеонора. — Даниэль оставил её для тебя. Он знал, что ты вернёшься к танцу, когда понадобится удержать равновесие.
Мы поехали туда на двух машинах. Лейк-Форест остался позади, и праздничные огни сменились тёмными складами у реки. Внутри старой студии пахло пылью, древесиной и засохшим лаком. Я подошла к зеркалу, провела пальцами по раме и нашла выемку.
За ней лежал тонкий пакет, завернутый в полосатую ткань.
Внутри была страница бухгалтерской книги и письмо.
«Эмили, если ты это читаешь, значит, Уитморы снова заставили тебя танцевать под свою музыку. Не верь тому, кто просит тебя отдать себя ради чужого страха. Сохрани страницу. Она докажет, что компания принадлежит не Томасу, а всем тем, кого он обманул».
Под письмом стояла подпись Даниэля.
Я прижала лист к груди.
Грант прочитал его через моё плечо.
— Компания действительно была общей, — сказал он. — Отец выкупил долю Даниэля поддельными документами. Виктор потом переписал всё на Томаса.
— Значит, вы не хозяин.
— Нет.
— И ваша семья не хозяин.
— Нет.
Снаружи хлопнула дверь. В студию вошёл Виктор Уитмор с двумя мужчинами. На его сером галстуке блестела золотая булавка в виде якоря.
Рэйчел сидела на стуле у стены. Руки у неё были связаны, но лицо оставалось упрямым.
— Отдай страницу, — сказал Виктор.
— Сначала отпустите её.
— Ты не в том положении, чтобы торговаться.
Грант шагнул вперёд.
— Отпусти Рэйчел.
Виктор засмеялся.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь отдавать приказы? Я создал твою власть. Я убирал людей, которые мешали Томасу. Я заставил Даниэля исчезнуть. А ты только носил дорогие костюмы и называл это наследством.
У меня похолодело лицо.
— Что значит «заставил исчезнуть»?
Виктор посмотрел прямо на меня.
— Он не умер в ту ночь. Я посадил его на грузовой поезд до Милуоки. Оставил без денег и документов. Он выжил, но потерял память после удара. Несколько лет назад я узнал, что он живёт в лечебном доме в Висконсине.
Грант рванулся к нему, но Матео преградил дорогу.
— Не сейчас.
Я едва слышала собственное дыхание.
— Вы знали, где мой отец, и молчали?
— Он ничего не помнил. А потом начал вспоминать. Поэтому я искал страницу.
Грант повернулся ко мне.
— Я отвезу тебя к нему.
— После Рэйчел.
Он кивнул.
Я подняла лист.
— Хотите страницу? Отпустите сестру и подпишите передачу всех счетов компании тем, чьи имена здесь указаны.
Виктор рассмеялся.
— Ты думаешь, подпись Гранта что-то изменит?
— Не его подпись.
Я достала из кармана телефон. Элеонора заранее отправила копии страниц всем владельцам складов и перевозчикам, которых Томас обманул. Но важнее было другое: пока Виктор говорил, Матео передал фотографию и документы людям, которым доверял в порту. Они уже закрывали его склады и прекращали поставки.
Виктор понял это по звонку, который раздался у одного из его людей.
— Господин Уитмор, водители отказываются выезжать. Партнёры требуют бухгалтерию.
Виктор побледнел.
Он хотел сохранить не деньги. Он хотел остаться человеком, которого боятся. И за несколько минут потерял именно это.
Грант подошёл к Рэйчел и перерезал верёвку ножом.
— Ты цела?
— Если ты ещё раз скажешь, что всё под контролем, я сама тебя свяжу, — ответила она.
Я почти рассмеялась от облегчения.
Виктор бросился к выходу, но остановился у зеркала. В его отражении больше не было хозяина города — только старик с золотой булавкой, которую никто не замечал, пока боялся поднять глаза.
Грант достал из папки документы.
— Я передаю управление компании независимому совету. Доля Даниэля возвращается ему. Остальные счета открываются для вкладчиков и работников.
— Ты разоришь свою семью, — прошипел Виктор.
— Нет. Я прекращу жить за её ложь.
Элеонора приехала через час. Она держала трость обеими руками, пока мы показывали ей письмо. Прочитав подпись Даниэля, она заплакала беззвучно.
— Он всё-таки дождался, — сказала она.
Грант стоял рядом со мной.
— Эмили, я не заслуживаю прощения.
— Я и не обещала его.
— Но я могу отвезти тебя к отцу.
Я посмотрела на его руки. На них не было крови, но слишком много лет они держали чужое наследство.
— Вы поедете не как мой спаситель, Грант. Вы поедете как свидетель.
— Согласен.
На рассвете мы приехали в лечебный дом. Даниэль сидел в комнате с музыкальным проигрывателем и медленно отбивал ладонью ритм по подлокотнику.
Я вошла одна.
Он поднял голову.
Сначала в его глазах не было узнавания. Потом я сделала шаг, который он учил меня делать в детстве: пятка, носок, пауза.
Его пальцы остановились.
— Эмили? — спросил он.
Я не смогла ответить и просто кивнула.
Он встал, держась за стул.
— Ты не потеряла равновесие.
Я обняла его так крепко, что заболели плечи.
— Я очень долго тебя искала.
— Нет, — прошептал он. — Это я слишком долго возвращался.
В дверях стоял Грант. Даниэль увидел его и напрягся.
— Ты сын Томаса.
— Да.
— Тогда скажи, зачем пришёл.
Грант положил на стол папку и отошёл.
— Чтобы вернуть то, что украла моя семья. И рассказать, где я был, когда должен был остановить её.
Даниэль долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на меня.
— Ты сама решила, впускать его или нет?
— Да.
— Хорошо. Значит, ты всё-таки научилась танцевать не только с партнёром, но и со своей судьбой.
— Папа, я научилась одному другому.
— Чему?
Я положила на проигрыватель тот самый лист из бухгалтерской книги.
— Никогда не позволять человеку, который не умеет танцевать, выбирать музыку.
Даниэль улыбнулся, и в комнате снова зазвучал старый бандонеон.
Пропустили начало?
