ЧАСТЬ 4
Ребекка прочитала сообщение дважды, затем положила телефон экраном вниз.
— Мы не повезём ему Клэр, — сказал Доминик.
— А Сиенна останется у него, — ответил Нолан.
Я посмотрела на него.
— Ты действительно хочешь её спасти?
— Да.
— Или боишься, что она расскажет, сколько ты знал?
Его разбитая губа дрогнула.
— И то и другое.
Это был первый честный ответ Нолана за весь день. Он не сделал его лучше. Но впервые я увидела перед собой не жениха, который умеет улыбаться на фотографиях, а человека, загнанного в угол собственными решениями.
Доминик достал телефон.
— Где клиника?
— Малкольм использует частную палату на старом этаже, — ответил Нолан. — Сиенна сказала, что это место принадлежит одной из компаний отца.
— Тогда мы не будем входить туда как враги, — сказал Доминик.
Он позвонил не охране и не человеку с оружием. Он набрал номер владельца клиники, которого я не знала, и коротко произнёс:
— Откройте мне архив договоров по компании «Северный берег». Если через десять минут его не будет у меня, эти документы уйдут тем, кто давно хочет узнать, как Кросс покупал больничные лицензии.
Я посмотрела на Доминика.
— Вы всё-таки умеете запугивать.
— Иногда достаточно показать человеку зеркало.
Через девять минут Ребекке пришло местоположение Сиенны. Ещё через три минуты управляющий клиникой прислал подтверждение: палата была пустой, но на парковке осталась машина Малкольма.
— Он понял, что его предали, — сказал Нолан.
— Нет, — ответила я. — Он понял, что больше не контролирует время.
Мы нашли Сиенну в подсобном помещении возле старого рентгеновского кабинета. Она сидела на каталке, одна рука была в гипсе, на виске темнела ссадина. Дверь запиралась снаружи, но замок оказался дешёвым.
Нолан бросился к ней.
— Сиенна.
— Не трогай меня.
Он остановился.
— Я пришёл забрать тебя.
— Ты пришёл забрать документы, — сказала она. — Когда отец сказал, что Клэр уже знает, ты испугался не за меня. Ты испугался, что останешься без денег.
Нолан опустил глаза.
Сиенна увидела меня.
— Мне жаль, Клэр.
Я не ответила сразу.
— Ты знала, что он женится на мне ради склада?
— Я знала, что отец дал ему деньги. Знала, что Нолан просил меня изображать единственную женщину, которую он любит. Не знала, что он украл подпись твоего отца.
— Но позвонила ему в часовню.
— Отец приказал. Он сказал, что если Нолан не приедет, он начнёт распродавать мастерские и выбросит работников на улицу. Я думала, что смогу остановить его, если заставлю Нолана приехать.
— Ты устроила аварию?
Сиенна сжала здоровую руку.
— Я сама врезалась в ограждение. Хотела, чтобы он поверил. Получилось хуже, чем я думала.
Доминик спокойно снял с неё ремень, которым была стянута дверь, и помог встать.
— Где Малкольм?
— На складе Беннетт, — сказала Сиенна. — Он решил, что Клэр сама приедет туда за бумагами.
Мы прибыли в Чикаго почти одновременно с ним. Старый кирпичный склад моего отца стоял между автомастерской и пустым двором. Внутри горели только две лампы. Под потолком висели цепи, а вдоль стен были сложены ящики маленьких мастерских: мебельщика, стекольщика, портного.
Малкольм Кросс ждал у центрального стола. Ему было за шестьдесят, но лицо оставалось гладким и тяжёлым, как отполированный камень. Рядом стояли двое охранников.
— Я просил Клэр, — сказал он.
— А получил всех, кого собирался обмануть, — ответил Доминик.
Малкольм усмехнулся.
— Ты пришёл спасать чужую невесту? Как благородно.
— Она никогда не была невестой твоего сына. Лицензия не подписана.
— Это неважно. Важно, что её собственность скоро станет моей.
Я вышла из-за Доминика.
— Не станет.
Малкольм перевёл взгляд на меня.
— Девочка, ты даже не понимаешь, что подписываешь.
— Зато понимаю, что уже подписал ты.
Я передала Ребекке папку. Она разложила на столе копию доверенности, бухгалтерскую книгу и письмо отца.
Малкольм не изменился в лице, пока не увидел последнюю страницу. Там стояла его собственная подпись под внутренним соглашением: после получения склада он обязан был перевести доли мастерских на новую компанию, владельцем которой числился его сын.
Нолан побледнел.
— Вы собирались оставить меня ни с чем.
— Ты был полезен только до регистрации, — ответил Малкольм.
В этот момент я поняла неожидаемую правду: Нолан хотел не только спасти себя. Он хотел доказать отцу, что способен победить его. Малкольм позволил ему поверить в это, потому что тщеславный сын был удобнее любого подчинённого.
Нолан шагнул к столу.
— Вы использовали меня.
— Я дал тебе шанс стать мужчиной.
— Нет. Вы дали мне повод разрушить женщину, которая мне доверяла.
Малкольм рассмеялся.
— И теперь решил стать героем?
— Нет, — сказал Нолан. — Я просто больше не буду вашим сыном в этом деле.
Он вынул из кармана флеш-накопитель и положил рядом с книгой.
— Здесь переводы, письма и список людей, которым вы платили за поддельные оценки. Я скопировал всё, когда понял, что вы собираетесь убрать Сиенну.
Доминик посмотрел на него.
— Почему не отдал это раньше?
— Потому что боялся вас обоих.
— Хорошо, что страх наконец заставил тебя выбрать не деньги.
Ребекка отправила документы сразу нескольким владельцам мастерских и финансовому партнёру Малкольма. Через минуту на его телефоне один за другим начали появляться звонки. Он не отвечал. Потом зазвонил телефон одного из охранников. Тот отошёл в сторону и сказал:
— Они расторгают соглашение. Все.
Малкольм схватил бухгалтерскую книгу.
Я удержала её раньше него.
— Это принадлежит моему отцу.
Он посмотрел на меня почти с любопытством.
— Ты думаешь, выиграла?
— Нет. Я думаю, что вы потеряли то, ради чего заставили всех нас играть по вашим правилам.
Доминик подошёл к нему вплотную.
— Ты хотел получить склад. Теперь он останется у Клэр, а мастерские получат право выкупить свои помещения по старым условиям.
— Ты не можешь мне указывать.
— Могу. Потому что твой главный кредитор уже получил копии документов, а твои партнёры узнали, что ты подделывал отчёты. У тебя больше нет ни долга Нолана, ни сделки, ни людей, которые верят, что ты способен защитить их деньги.
Малкольм поднял руку, но Доминик перехватил его запястье.
— Не здесь, — тихо сказал он. — Здесь слишком много свидетелей, которые больше не боятся говорить.
И это оказалось страшнее угрозы. Марта вошла в склад вместе с двумя владельцами мастерских. За ней приехал управляющий клиникой. Каждый держал копии документов.
Малкольм понял: его власть исчезла не потому, что кто-то оказался сильнее. Она исчезла потому, что люди перестали хранить её тайну.
Через неделю Ребекка оформила склад на моё имя окончательно. Нолан отказался от любых требований и подписал показания о подделке доверенности. Он не просил меня вернуться. Сиенна разорвала отношения с отцом и стала помогать мастерским вести счета. Доминик перевёл часть своих законных предприятий в фонд, который оплатил ремонт здания, но не получил ни одной доли.
Я спросила его почему.
— Потому что вы не просили меня владеть вашей жизнью, — ответил он.
Нолан пришёл однажды утром, когда я стояла в бухгалтерской комнате склада. На нём не было дорогого костюма, только простая рубашка и повязка на губе.
— Я принёс ещё один документ, — сказал он.
— Что это?
— Отказ от наследства Малкольма. Всего, что связано с его компаниями.
Я прочитала лист.
— Ты думаешь, этого достаточно?
— Нет.
— Тогда зачем принёс?
— Чтобы впервые сделать что-то, что не принесёт мне денег.
Я вернула документ.
— Подпиши его при Марте и владельцах мастерских.
Он кивнул.
В тот же день мы собрались у длинного стола, где раньше хранились чертежи моего отца. Нолан поставил подпись. Марта проверила каждую страницу. Сиенна стояла рядом, бледная, но прямая. Доминик не вмешивался.
Когда всё закончилось, один из мебельщиков спросил меня:
— Как назовём помещение наверху?
Я посмотрела на старую деревянную табличку, которую нашла в отцовском кабинете. На ней выцветшими буквами было написано: «Беннетт и сын».
Я сняла слово «сын» ножом для бумаги. Дерево под ним оказалось светлее.
— Просто «Мастерская Беннетт», — сказала я.
Нолан услышал это и опустил голову.
Доминик подошёл к выходу, но я остановила его.
— Вы всё ещё хотите, чтобы я не выходила за вас?
Он посмотрел на меня серьёзно.
— Я хочу, чтобы вы больше никогда не принимали такое решение из желания отомстить.
— А если однажды я выберу вас не из мести?
— Тогда принесите мне не букет, а условия.
Я улыбнулась.
— И вы их прочитаете?
— Каждую строку.
На следующий день я повесила над входом новую табличку. Снизу остался маленький след от снятого слова, похожий на короткую царапину. Я не стала его закрашивать.
Пусть было видно, что там когда-то пытались написать чужую судьбу.
Пропустили начало?
