ЧАСТЬ 4
Телефон упал экраном вверх. На стекле расплывалась вода, а из динамика продолжал звучать женский голос.
— Алексей? Ты меня слышишь?
Никто не двигался.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается не страх, а холодная, почти ясная злость. Пять лет назад я считала, что после развода с Артуром моя жизнь просто вернулась к прежним границам. Теперь выяснялось: человек, которого я называла Артуром, всё это время носил чужое имя, чужую судьбу и, возможно, хранил тайну, связанную с моим первым мужем.
Елена наклонилась к телефону.
— Кто вы?
Голос ответил:
— Вера. Родная сестра Алексея.
Марина закрыла лицо руками.
Алексей резко поднял телефон.
— Вера, ты не понимаешь, о чём говоришь.
— Я понимаю больше, чем ты думаешь. И у меня есть письмо твоего брата.
— Уничтожь его.
Эти слова прозвучали мгновенно.
Слишком быстро.
Елена повернулась к нему.
— Письмо какого брата?
Алексей замолчал, а Миша шагнул к телефону.
— Вера, где вы?
— На автовокзале. Я приеду через двадцать минут. Но сначала скажите Ирине, что произошло с её бывшим мужем.
Я почувствовала, как сердце ударило под рёбрами.
— С каким бывшим мужем? — спросила я.
Вера тяжело вздохнула.
— С тем, с кем вы были женаты семнадцать лет. С Николаем.
Имя моего первого мужа прозвучало так, будто кто-то открыл давно запечатанную комнату. Николай умер пять лет назад от сердечного приступа. По крайней мере, так мне сказали его врачи и дети. Мы давно не жили вместе, но я всё равно приехала в больницу, держала его за руку и потом подписала документы, не в силах читать строки.
— Он умер естественной смертью, — сказала я.
— Врачи так записали, — ответила Вера. — Но перед смертью Николай приходил ко мне. Он говорил, что Алексей шантажирует его.
Алексей бросился к телефону, но Миша перехватил его руку.
— Не трогай аппарат.
— Ты не знаешь, во что лезешь.
— Зато теперь знаю, что ты боишься.
Марина медленно села. Её лицо стало белым.
— Алексей, ты сказал, что Николай сам отдал тебе деньги.
— Он был должен мне.
— За что?
Он посмотрел на меня.
— За молчание.
В комнате стало трудно дышать.
— О чём ты молчал? — спросила я.
Алексей провёл ладонью по лицу.
— Николай много лет брал кредиты на имя компании. Я помогал скрывать документы. Потом он решил признаться тебе и детям. Я пригрозил, что отправлю бумаги всем вашим родственникам.
— Ты поэтому пришёл ко мне? — спросила я.
— Я пришёл, потому что хотел получить деньги и исчезнуть.
Елена вздрогнула.
— Ты сам сейчас это сказал.
— Я сказал правду.
И это было хуже всего. Не раскаяние. Не оправдание. Просто усталость человека, которому больше не хватило сил держать очередную ложь.
Вера приехала через полчаса. Она вошла в комнату с потёртой кожаной папкой и остановилась возле Елены.
— Мне жаль, что вы узнали об этом в день свадьбы.
— Лучше в этот день, чем через месяц, — ответила Елена.
Вера достала письмо.
— Николай написал его за два дня до смерти. Он не успел отправить. Алексей забрал письмо из его квартиры, но не знал, что у меня осталась копия.
Я взяла лист. Бумага пахла табаком и лекарствами. Почерк Николая я узнала сразу: буквы уходили вниз, будто каждая строка давалась ему тяжело.
Он писал, что Алексей не был причиной его болезни, но стал причиной его страха. Что деньги, которые исчезли с общего счёта много лет назад, были не его долгом, а попыткой спасти фирму от разорения. Что Алексей нашёл документы и потребовал деньги за молчание.
В последней строке Николай просил меня не верить человеку, который назовёт себя Артуром Беляевым.
Я подняла взгляд.
— Ты знал моё настоящее имя ещё до нашего знакомства.
Алексей не отрицал.
— Да.
— Ты знал, кто я?
— Я знал, что ты связана с Николаем. Но не знал, что полюблю тебя.
— Ты не любил меня достаточно, чтобы сказать правду.
Он опустил голову.
Елена сняла с пальца обручальное кольцо и протянула его Алексею.
— Я не стану твоей женой даже на бумаге.
— Мы уже женаты.
— Тогда я аннулирую всё, что можно аннулировать, и верну тебе только это.
Она положила кольцо ему на ладонь.
— Дом у озера останется под защитой нотариуса. Деньги пойдут на выплату долгов моего отца и на детей Марины, если они ещё могут их получить.
Марина заплакала.
— Елена, ты не обязана спасать нас.
— Я не спасаю вас. Я возвращаю то, чем он собирался расплатиться за свою ложь.
Миша посмотрел на меня.
— Мама, а ты что будешь делать?
Я долго держала письмо Николая. Когда-то я хотела забыть его долги, его страх и собственную доверчивость. Но теперь поняла: молчание не стерло прошлое, а только оставило его другим людям.
— Я отнесу письмо нотариусу, — сказала я. — И добавлю к нему заявление о том, что Алексей использовал моё имя и доверие, чтобы получить доступ к наследству Елены.
Алексей усмехнулся.
— Ты хочешь разрушить меня окончательно?
— Нет. Ты сам построил эту жизнь из чужих имён.
— А что мне останется?
Вера ответила вместо меня:
— Твоё настоящее имя.
Он посмотрел на неё так, будто это было наказанием.
Марина встала.
— Тебе останется объяснить детям, почему ты снова исчезал не из-за работы и не из-за болезни.
Алексей сжал кольцо в кулаке.
— Они не захотят меня видеть.
— Это будут решать они, — сказала Марина. — Не ты.
Елена подошла ко мне и положила голову мне на плечо. Её свадебная фата зацепилась за латунную ручку стула, и Миша осторожно освободил ткань.
За стеной ведущий всё ещё пытался вернуть гостей в зал. Музыка играла фальшиво, официант собирал осколки бокалов, а на столе лежал торт с двумя фигурками, которые должны были изображать счастливых супругов.
Елена сняла верхний ярус торта и отдала его детям Марины, приехавшим вместе с Верой. Младшая девочка долго смотрела на Алексея, потом спросила:
— Папа, ты сегодня останешься?
Он открыл рот.
Я увидела, как на его ладони блеснуло чужое кольцо.
— Если вы позволите, — сказал он.
Девочка не ответила. Она взяла кусок торта и отошла к брату.
Елена убрала с головы фату и сложила её в ту самую красную сумку Марины.
— Зачем? — спросила я.
— В ней больше нет смысла, — сказала дочь. — Но ткань хорошая. Из неё можно сделать занавес для детской комнаты.
Миша впервые за весь вечер улыбнулся.
Я снова посмотрела на письмо Николая. Внизу, под последней строкой, остался след от его пальца — тёмный, неровный, будто он держал лист перед тем, как исчезнуть из моей жизни.
Алексей стоял у стола, сжимая кольцо, которое хотел превратить в ключ от чужого наследства.
Вера забрала у него папку.
Марина позвала детей.
А Елена сказала мне:
— Мама, пойдём. Я хочу сама рассказать гостям, почему свадьба закончилась.
Мы вышли в зал не как победители и не как люди, которым всё простили. Просто как семья, которой наконец вернули настоящее имя.
На свадебном торте две сахарные фигурки всё ещё стояли рядом, но Елена сняла одну и поставила её возле красной сумки Марины.
— Пусть хотя бы сладкая ложь сегодня достанется детям, — сказала она.
