ЧАСТЬ 4
— Кто дал вам эти бумаги? — спросила я.
В трубке потрескивала связь. За моей спиной плакала чья-то тётя, официант собирал разбитое стекло, а Ария тянула меня за золотую звёздочку на рукаве.
— Их принёс сам Логан, — ответил нотариус. — Но есть ещё одна проблема. Документ уже отправлен в банк. Если платёж проведут до полуночи, фонд Арии будет опустошён.
Я посмотрела на часы над баром.
Без двадцати двенадцать.
— Остановите платёж, — сказала я.
— Мне нужна ваша личная явка и оригинал свидетельства о рождении ребёнка.
— Я буду через двадцать минут.
Логан услышал последние слова и резко направился ко мне.
— Ты никуда не поедешь.
Он схватил меня за локоть. Не сильно, но достаточно, чтобы Ария испугалась и снова вцепилась в моё платье.
Генри оказался между нами.
— Убери руку.
— Это моя жена.
— А это её тело, — ответил Генри. — И ребёнок, которого ты только что пытался обокрасть.
Виктория сидела неподвижно. На чёрной ткани её платья лежал разорванный край конверта.
— Виктория, — сказала я, — вы знали о фонде?
Она подняла на меня глаза.
— Я знала о магазине.
— Не об этом я спросила.
Она долго молчала. Потом сжала губы.
— Твоя мать оставила Арии деньги. Не тебе. Ей.
Логан обернулся.
— Ты говорила, что фонд пустой.
— Я говорила, что он должен стать пустым.
Он отшатнулся, будто она ударила его.
Вот чего я не ожидала. Виктория не просто помогала сыну избавиться от меня. Она сама хотела получить доступ к деньгам моей дочери.
Хлоя медленно поднялась.
— Ты сказала, что Логан станет владельцем магазина, а я получу долю.
— Ты получила бы то, что заслужила, — прошипела Виктория.
— Нет. Я получила бы чужую ложь.
Хлоя сняла с пальца тонкий браслет и положила его на стол.
— Внутри застёжки есть карта памяти с копиями платежей. Я нашла её в кабинете Логана сегодня утром. Он обещал мне, что деньги будут чистыми. Я не знала о поддельных подписях.
Логан смотрел на неё с такой ненавистью, будто она стала предательницей только потому, что перестала быть удобной.
— Отдай мне это.
— Нет.
— Хлоя.
— Я пришла сюда, чтобы стать твоей новой жизнью, — сказала она. — А оказалась частью плана по ограблению ребёнка.
Она передала карту Генри.
— Отнесите её тому, кто сможет остановить это.
— Уже не нужно, — сказал Генри. — Я отправил копии нотариусу десять минут назад.
Мы поехали в банк на машине Генри. Ария спала у меня на руках, уткнувшись носом в край белого платья. Логан ехал следом, но до отделения не дошёл. У входа его остановил управляющий.
— Господин Кариль, платёж заморожен. Доверительный фонд заблокирован до выяснения обстоятельств.
— Я отец ребёнка.
— Вы не единственный попечитель.
Я достала из сумки свидетельство о рождении. В графе отца стояло имя Логана. Под ним — подпись, поставленная им самим в день регистрации Арии.
Он посмотрел на бумагу, потом на меня.
— Ты всё это время могла просто показать тест.
— Я показывала бы его человеку, который сомневался. Но ты сомневался не в Арии. Ты сомневался в том, сможешь ли заставить остальных поверить в твою ложь.
Он опустил голову.
— Я испугался.
— Чего?
— Что ты заберёшь магазин. Что я останусь никем рядом с тобой.
— Ты хотел не остаться рядом. Ты хотел владеть всем, что я получила от матери.
Виктория приехала через полчаса. Она не вошла в банк. Просто стояла у стеклянных дверей, пока Генри не вынес ей папку.
— Здесь соглашение, — сказал он. — Ты передаёшь свою долю в семейном магазине Арии. Без права распоряжаться ею до её совершеннолетия. И выплачиваешь стоимость всех денег, которые перевела на счета Хлои.
— А если я откажусь?
— Тогда документы уйдут в комиссию по подделкам и в налоговую. Но ты можешь сделать это без спектакля.
Виктория посмотрела на меня.
— Ты хочешь уничтожить семью?
Я погладила Арью по спине. На рукаве её платья одна золотая звёздочка держалась на последней нитке.
— Семью уничтожили не бумаги, Виктория. Вы уничтожили доверие в тот вечер, когда решили, что плач ребёнка будет хорошим фоном для вашей лжи.
Логан подошёл к стеклу с другой стороны.
— Скайлер, пожалуйста.
Я не отвернулась.
— Что именно ты просишь?
Он посмотрел на Арью.
— Разреши мне быть её отцом.
Этот вопрос оказался тяжелее всех предыдущих.
Я могла отрезать его от дочери. Могла заставить его заплатить не только деньгами. Но Ария не была оружием, даже если он пытался сделать из неё оружие против меня.
— Быть отцом — это не фамилия в свидетельстве и не право приходить на праздники, — сказала я. — Ты начнёшь с еженедельных встреч при Генри. Будешь оплачивать лечение, одежду и всё, что подписал в её фонде. И ни одного разговора о материнстве, сомнениях и твоей матери рядом с ребёнком.
— А мы?
— Нас больше нет.
Логан закрыл глаза. Виктория сжала папку так сильно, что ногти пробили картон.
Хлоя стояла у машины и ждала, пока Генри подпишет расписку о передаче карты. Она не просила у меня прощения. Только подошла и сказала:
— Я поверила красивому мужчине, потому что хотела красивую историю. Но вы заплатили за мою глупость больше всех.
— Заплатите тем, что расскажете правду там, где вас попросят.
— Расскажу.
Так и получилось.
В тот же вечер банк сохранил деньги Арии. Долю Виктории передали в фонд. Поддельные документы признали недействительными. Логан подписал соглашение о разводе и отказался от попытки забрать магазин. Он не получил ни компанию, ни Хлою, ни право распоряжаться деньгами дочери.
Но самое важное случилось не в банке.
Через неделю я привела Арью в магазин моей матери. На полке у кассы стояла старая деревянная шкатулка с выжженной надписью: «Для того, кто придёт после меня». Внутри лежал первый договор аренды и письмо, которое мама написала ещё до рождения Арии.
Я читала его вслух, пока дочь сидела на прилавке и стучала ладошками по коробке с лентами.
Мама знала, что Виктория пыталась выкупить магазин. Поэтому завещала Арии не только деньги, но и право наследования доли — до тех пор, пока кто-нибудь не докажет, что она недостойна быть защищённой.
Логан думал, что сможет назвать меня недееспособной.
Он не знал, что моя мать оставила доказательства в каждой папке, которую хранила годами.
А я не знала, что однажды буду читать её письмо своей дочери, пока за стеклом магазина Хлоя принесёт подписанное заявление, а Генри будет закреплять на двери новую табличку с именем Арии.
Не моим именем.
Её.
Я достала из кармана золотую звёздочку, которая оторвалась от праздничного платья, и положила её рядом с договором.
Ария посмотрела на неё, потом на табличку за стеклом и протянула руки.
— Мама, — сказала она.
Я подняла её на руки.
В этот момент Генри прикрутил последнюю букву, и над входом блеснуло: «Магазин Арии Кариль».
А под свежей надписью ещё оставался след от старой вывески — тонкая царапина, которую уже нельзя было спрятать.
Я провела по ней пальцем и сказала дочери:
— Пусть знают, как дорого стоит одна маленькая ложь.
Пропустили начало?
