ЧАСТЬ 4
…Я не успела спросить, кого назвал голос.
Снизу снова постучали.
Три раза.
Елена стояла, держась за край туалетного столика. На её лице не осталось ни гнева, ни прежней холодной уверенности.
— Кто это? — спросила Хлоя.
Я положила трубку и посмотрела на Дэниела.
— Человек, который получил деньги с тайного счёта моей матери.
— Не открывай, — сказал он.
— Почему?
— Потому что ты не понимаешь, что происходит.
Я усмехнулась.
— Эту фразу ты сегодня уже говорил.
Дэниел бросился к лестнице. Я схватила его за рукав, но он резко оттолкнул меня. Я ударилась плечом о косяк и почувствовала острую боль.
— Одри! — крикнула Хлоя.
Елена ударила тростью по полу.
— Дэниел, остановись.
Он не остановился.
Внизу щёлкнул замок входной двери. Дэниел замер на ступеньке, будто услышал не звонок, а выстрел.
В дом вошёл высокий мужчина в тёмном пальто. Его волосы были совершенно белыми, а в руке он держал тонкую папку из красной кожи. Я узнала его не сразу.
Елена узнала.
— Андрей, — прошептала она.
Мужчина снял перчатки.
— Здравствуй, Елена.
Дэниел медленно спустился на две ступени.
— Ты умер.
— Это уже второй раз за ночь, когда меня хоронят без моего согласия.
Я почувствовала, как холод от пола поднимается к коленям.
— Кто он?
Елена закрыла глаза.
— Мой брат.
Андрей Воронцов положил папку на стол в прихожей.
— Я был финансовым директором компании, когда она только начинала работать. Двадцать лет назад я обнаружил, что один из членов совета переводит деньги через сеть подставных фирм. Я собирался рассказать Елене, но попал в аварию.
— Ты не попал в аварию, — сказала Елена.
Андрей посмотрел на неё.
— Нет. Меня вывезли из города и оставили в больнице под чужим именем. Я выжил, но потерял память почти на десять лет.
Дэниел спустился ещё на ступень.
— Это безумие.
— Безумие — считать, что старые счета никогда не всплывут, — ответил Андрей.
Он раскрыл папку. Внутри лежала банковская выписка с печатью и список переводов. Последняя строка была датирована сегодняшним днём.
Получателем значился не Дэниел.
Получателем был Виктор Ланской — председатель совета директоров «Стерлинг Глобал».
Я знала это имя. Виктор был человеком, который после смерти матери громче всех требовал ограничить мои полномочия. Он поддерживал Дэниела на каждом заседании и называл его «единственным взрослым в семье».
— Дэниел не действовал один, — сказал Андрей. — Он был нужен Виктору как муж Одри и как человек с доступом к её документам. Виктор обещал списать его долги, если тот передаст ему голосующие акции.
Хлоя уставилась на Дэниела.
— Ты собирался отдать ей компанию, чтобы спасти себя?
— Я собирался вернуть всё потом.
— После того как обанкротил её?
Дэниел резко повернулся к ней.
— Ты тоже брала деньги.
— Я брала деньги за работу, которую ты мне обещал. Я не подписывала залог компании.
— Ты подписала доверенность.
— Поддельную. Как и Одри.
Я посмотрела на неё.
— Откуда ты знаешь?
Хлоя достала из чехла небольшую флеш-карту и положила её на стол.
— Я получила копии от Виктора. Он хотел, чтобы после сделки все думали, будто мы с Дэниелом действовали вместе. Я поняла, что меня собираются сделать единственной виновной, и сохранила переписку, счета и черновики документов.
Дэниел шагнул к ней.
— Ты предала меня.
— Нет, — тихо сказала Хлоя. — Я просто перестала верить человеку, который обещал мне будущее, а потом заложил моё имя.
В этот момент на телефон Андрея пришло сообщение. Он взглянул на экран и протянул его мне.
«Заседание совета перенесено на семь утра. Председатель Ланской уже выехал к Одри».
Я посмотрела на часы.
Было четыре двенадцать.
— Он думает, что у него ещё есть время, — сказала я.
— У него оно есть, — ответила Елена. — Если ты не успеешь первой.
Мы поднялись в кабинет. На письменном столе лежала синяя папка, которую Дэниел вынес из сейфа. Внутри были доверенности, договоры, распечатки счетов и моё якобы согласие передать управление компанией.
Я разложила бумаги на ковре.
— Почему ты не подменила документы раньше? — спросила Хлоя.
— Потому что мне нужна была его рука на настоящей бумаге.
Я достала из нижнего ящика лист, который три недели хранила в конверте без отметки. Это была дополнительная страница соглашения о брачном имуществе. Дэниел подписал её в день свадьбы, не читая мелкий шрифт.
Елена подняла брови.
— Ты предусмотрела это?
— Я предусмотрела его жадность.
В соглашении было указано: любые обязательства, созданные одним супругом с использованием активов другого, считались личным долгом подписавшего. Дэниел заложил акции, которых не имел права касаться. Он не только не получал компанию — он оставался единственным ответственным за девять миллионов долга.
Дэниел прочитал страницу. Его лицо стало серым.
— Ты всё это время готовила ловушку?
— Нет. Я готовила выход для компании.
— А для меня?
Я посмотрела на него. Передо мной стоял человек, которого я любила десять лет. На его рукаве была тонкая белая нитка, зацепившаяся за дверную ручку. Когда-то я бы машинально сняла её.
Не сняла.
— Для тебя я оставила выбор, — сказала я. — Ты мог сказать правду три недели назад.
— Ты не понимаешь, почему я это сделал.
— Тогда объясни.
Он сел на край стола. Плечи у него опустились.
— Я проиграл деньги ещё прошлой зимой. Сначала думал, что отыграюсь. Потом Виктор сказал, что поможет. Он показал мне счета компании и сказал, что ты никогда не удержишь её одна. Я поверил ему.
— Потому что он обещал тебе место?
— Он обещал, что я стану руководителем.
— А я?
Дэниел посмотрел на меня.
— Ты стала бы лицом компании. Я думал, что это не так страшно.
Слова были хуже признания в ненависти.
Елена отвернулась.
— Ты хотел стереть её имя и оставить ей роль украшения.
— Я хотел, чтобы она была рядом.
— Рядом с кем? — спросила я. — С мужем, который подсыпал ей что-то в чай?
Он дёрнулся.
— Это было успокоительное. Я не собирался причинять тебе вред.
— Ты не проверял, сколько его нужно.
Дэниел опустил голову.
Хлоя медленно сказала:
— Он просил меня найти дозу, после которой человек проспит шесть часов.
Я посмотрела на неё.
— Спасибо, что сказала.
— Я должна была сказать раньше.
— Да.
Это было не прощение. Только точное название её вины.
В семь утра мы приехали в главный офис «Стерлинг Глобал». Я сидела в переговорной, а рядом со мной были Елена, Андрей и Хлоя. Дэниел пришёл последним.
Виктор Ланской вошёл уверенно, с зонтом-тростью и улыбкой человека, который уже считает победу свершившейся.
— Одри, надеюсь, ты понимаешь, что семейная драма не должна мешать управлению компанией.
— Согласна, — ответила я. — Поэтому сегодня мы обсуждаем только управление.
Он сел напротив.
— Дэниел, передай мне папку.
Дэниел не двинулся.
Виктор нахмурился.
— Я сказал, передай.
— В ней нет того, что вы обещали, — ответил Дэниел.
— Не устраивай сцен.
— Вы сказали, что после передачи акций мои долги исчезнут.
— Исчезнут, когда документы будут подписаны.
Я положила на стол копию банковской выписки.
— Они уже подписаны. Вами. На девять миллионов рублей.
Улыбка Виктора исчезла.
— Это подделка.
Андрей подвинул к нему нотариальную копию.
— Тогда объясните нотариусу, почему ваша подпись совпадает с той, что стоит на переводах с тайного счёта Елены.
Виктор резко встал.
— Елена умерла двадцать лет назад.
— Нет, — сказала моя мать. — Я просто перестала быть удобной.
Он посмотрел на неё и отступил.
Хлоя включила компьютер и вывела на экран список платежей. Не запись разговора. Не ловушка, рассчитанная на эффект. Только сухие даты, суммы, номера счетов и подписи.
Каждая строка связывала Виктора с Дэниелом.
Каждая подпись показывала, кто получал деньги.
— Вы использовали моего мужа, — сказала я. — Он использовал меня. Но компания не станет платить за ваши ошибки.
Виктор наклонился ко мне.
— Ты не удержишь совет.
— Уже удержала.
Дверь переговорной открылась. Вошли пять членов совета. Двое независимых директоров встали рядом со мной. Остальные молча положили свои телефоны на стол.
— Мы получили полный пакет документов ночью, — сказал один из них. — И проголосовали за отстранение Виктора от должности до окончания проверки.
Виктор смотрел не на меня, а на Дэниела.
— Ты обещал, что она ничего не узнает.
Дэниел провёл ладонью по лицу.
— Я ошибся.
— Ты всё разрушил.
— Нет, — сказала я. — Это сделали вы оба. Просто один из вас думал, что получит компанию, а второй — что получит власть.
Дэниел повернулся ко мне.
— Что будет со мной?
Я достала из папки соглашение о брачном имуществе и положила его перед ним.
— Долги остаются на тебе. Дом продаём, чтобы закрыть часть обязательств. Браслет матери возвращаешь сегодня. Остальные вещи заберёшь после описи.
— А наш брак?
Я посмотрела на его руку. Там, где обычно было кольцо, кожа казалась непривычно светлой.
— Он закончился в ту минуту, когда ты решил, что я буду спать, пока ты забираешь моё имя.
Дэниел долго молчал. Потом снял с запястья часы, которые я когда-то подарила ему, и положил рядом с браслетом.
— Я не заслуживаю, чтобы ты это оставила.
— Это не твоя вещь.
Он ушёл без часов.
Хлоя осталась в переговорной.
— Я дам показания и верну все деньги, которые получила по этим счетам, — сказала она. — Не ради него. Ради того, что сделала.
— Хорошо.
— Ты когда-нибудь сможешь мне доверять?
— Нет. Но я смогу признать, если ты действительно выполнишь обещание.
Она кивнула.
Елена подошла ко мне и коснулась моего плеча. Её ладонь была лёгкой и сухой.
— Я думала, что защищаю тебя, исчезнув, — сказала она. — На самом деле я оставила тебя одну рядом с человеком, которого должна была разоблачить сама.
— Я тоже должна была спросить тебя, почему ты ушла.
— Ты была ребёнком.
— Мне было двадцать девять.
— Для матери этого достаточно.
Я впервые за эту ночь позволила себе обнять её. От пальто пахло холодным металлом и лекарствами. Не домом. Не прошлым. Но её руками.
Через неделю браслет матери лежал в витрине моего кабинета, рядом с первой учредительной печатью «Стерлинг Глобал». Не как украшение и не как трофей.
Как доказательство того, что контроль над компанией нельзя украсть одной ночью вместе с наличными и паспортами.
Дэниел сохранил право на половину личных вещей и обязанность погашать свои долги. Он не получил должность, имени компании или обещанного Виктором будущего. Виктор потерял место в совете и был вынужден вернуть деньги, чтобы не лишиться всего имущества. Хлоя передала документы независимым аудиторам и уехала из города после того, как подписала признание о своей роли.
Я не спасла никого из них.
Но я спасла компанию, которую мать строила всю жизнь, и своё имя, которое Дэниел попытался положить в папку рядом с чужими подписями.
В тот же вечер я открыла сейф, проверила код и достала новый журнал учёта. На первой странице уже стояла одна запись: «Все решения принимаются только после проверки».
Под ней я поставила подпись.
На этот раз завиток ушёл влево — так, как учила меня мать.
А на стекле витрины браслет поймал свет, и каждый камень вспыхнул ровно там, где Дэниел когда-то решил, что его можно забрать.
Пропустили начало?
