ЧАСТЬ 4
…— Какое имя? — спросила я.
Маркус сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Лидия Вейл.
Я узнала фамилию не сразу. Потом увидела перед собой кухню нашей первой квартиры: облупившийся подоконник, круг от горячей кружки на столе и соседку снизу, Лидию, которая часто приносила нам суп, когда Маркус задерживался на работе.
— Она умерла? — спросила я.
— Нет, — ответил Томас. — Она ждёт внизу.
Мы спустились в конференц-зал. Клэр шла впереди, стуча каблуками по мрамору. Маркус держался рядом со мной, но я отступила на шаг. Мне больше не хотелось, чтобы он случайно касался моего рукава.
У длинного стола сидела женщина лет семидесяти. На коленях у неё лежала плоская деревянная коробка, перевязанная не лентой, а старым шнурком от белья. Её серебряные волосы были собраны в узел.
— Элеонора, — сказала она.
Я остановилась.
— Лидия?
Она поднялась и обняла меня. От её пальто пахло мятными леденцами и аптекой.
— Я хотела позвонить раньше. Но Томас сказал, что вы сами должны решить, что будете делать.
Маркус резко поставил ладони на стол.
— Что вам нужно?
Лидия посмотрела на него без страха.
— Не вам. Ей.
Она открыла коробку и достала сложенный лист, пожелтевший по краям.
Это была копия старого договора аренды виллы номер восемь. Двенадцать лет назад здание принадлежало её брату. Он собирался продать его за бесценок, но Лидия остановила сделку, потому что помнила мои рассказы о маленьком гостевом доме у моря.
— Я сказала Маркусу, что могу продать виллу вам обоим за цену, которую вы тогда могли себе позволить, — объяснила она. — Он ответил, что пока не готов. Потом попросил не говорить вам. Сказал, что сам устроит сюрприз.
Я медленно повернулась к Маркусу.
— Ты знал?
Он провёл ладонью по лицу.
— Я хотел купить её после свадьбы.
— Но не купил.
— Компания начала расти. Были долги, инвесторы, риски…
Лидия перебила его:
— Нет. Рисков уже не было через два года. Я сохранила письмо, которое он прислал мне тогда.
Она вынула из коробки второй лист. Внизу стояла подпись Маркуса: «Не продавайте никому. Я вернусь, когда смогу дать Элеоноре жизнь, которую она заслуживает».
У меня перехватило дыхание.
— Ты не забыл, — сказала я.
Маркус поднял глаза.
— Я помнил. Я просто всё время откладывал.
Клэр резко рассмеялась, но в её смехе уже не было уверенности.
— Значит, он врал всем. Мне он говорил, что эта вилла — наша будущая жизнь.
— Клэр, — процедил Маркус.
— Нет. Пусть она знает. Он привёз меня туда, показал спальню и сказал, что скоро оформит всё на нас. А теперь выясняется, что он даже не собирался покупать её для себя.
Томас положил на стол ещё одну папку.
— Вилла не принадлежит фонду. Лидия выкупила её три года назад на деньги от продажи своей мастерской. Она готова передать её не Маркусу, а Элеоноре.
Я посмотрела на Лидию.
— Почему мне?
— Потому что двенадцать лет назад ты показала мне фотографию и сказала, что там можно было бы принимать женщин, которым некуда ехать после тяжёлого развода. Ты думала, я забыла.
Я не помнила этого разговора. Но сердце помнило раньше меня.
Маркус качнул головой.
— Я могу заплатить любую цену.
— В этом и проблема, — ответила я. — Ты всегда думаешь, что цену можно заплатить позже.
Он взял со стола договор фонда.
— Я отменю сделку. Верну деньги. Подпишу всё, что нужно.
— Не ради меня, — сказала я. — Ради тех, чьи деньги ты пытался использовать.
Томас достал чистый лист.
— Совет фонда согласен оставить проект, если вы, Элеонора, возглавите его. Не как жена Маркуса. Как человек, который придумал его смысл.
Я посмотрела на Маркуса. Он стоял среди стекла и стали, среди людей, которые много лет называли его гением. Но сейчас он казался человеком, впервые увидевшим, что деньги не возвращают пропущенные слова.
— Я согласна, — сказала я. — Но с одним условием.
— Каким? — спросил Маркус.
— Ты не будешь там владельцем, спасителем или главным гостем. Если хочешь участвовать, приезжай не на яхте. Приезжай работать.
Клэр побледнела.
— А я?
Томас открыл другую папку.
— Ваш договор расторгнут. Вилла не станет частью личной сделки. Вы получите только законные выплаты за уже выполненную работу.
Она посмотрела на Маркуса, ожидая, что он возразит. Он не возразил. Не потому, что стал лучше за один день. Просто впервые последствия его решений стояли перед ним не в виде цифр, а в виде конкретных людей.
Через неделю мы встретились у нотариуса. Маркус подписал отказ от контроля над проектом и перечислил фонду сумму, которую пытался вывести через покупку виллы. Клэр уехала из компании. Томас сохранил должность и стал первым членом совета нового центра.
Я не вернула Маркусу кольцо.
Его я оставила в маленьком конверте на дне ящика вместе с брачными фотографиями. Не как обещание вернуться, а как вещь, которой закончилась прежняя версия моей жизни.
Вилла номер восемь открылась через год. На деревянной табличке у входа не было фамилии Хейл. Там написали: «Место для тех, кому нужно начать говорить о себе».
В первый день я приехала туда одна. На балконе стоял старый холодильник — подарок Лидии, выкрашенный в жёлтый цвет. Я прикрепила к его дверце не фотографию, а список первых гостей: шесть женщин, которым фонд оплатил неделю у моря.
Маркус приехал вечером на обычном пароме. Без охраны, без секретаря и без дорогих подарков. В руках он держал коробку с ракушкой, которую привёз из поездки с Клэр.
— Я нашёл её под кроватью, — сказал он.
— Тогда оставь у моря.
Он кивнул.
— Можно я помогу разгрузить мебель?
Я посмотрела на его ладони. Когда-то они обещали мне путешествие. Теперь на них были мозоли от работы, которой он прежде считал ниже своего достоинства.
— До ужина нужно собрать шесть кроватей.
— Я соберу.
— И не опоздай.
— Не опоздаю.
Он ушёл во двор. Я слышала, как он спорит с Томасом о перекошенной ножке стола, а потом смеётся — неловко, непривычно, почти по-настоящему.
Лидия подошла ко мне и протянула старую фотографию из журнала.
— Оставишь?
Я посмотрела на снимок Позитано. Двенадцать лет он был обещанием, которое принадлежало Маркусу. Теперь это был адрес, где чужие женщины впервые переставали считать себя потерянными.
Я приклеила фотографию к жёлтой дверце холодильника и написала под ней одну новую строку:
«Здесь не ждут. Здесь приезжают».
Пропустили начало?
