ЧАСТЬ 4

Человеком, который всё начал, оказался не покупатель и не тайный сообщник Дэниела.
Это был нотариус Генри Коул — тот самый, чья печать стояла под поддельной передачей доли.

Мы приехали в его контору в половине пятого. На стене висели часы с маятником, который сбивался на каждом третьем ударе. В воздухе пахло воском и старой бумагой.

Ванесса ждала нас у окна.

На ней был светлый костюм, а на запястье блестели те самые часы за пятьдесят восемь тысяч четыреста долларов. Она сняла их ещё до нашего прихода и положила на стол.

— Я не знала, что он украл деньги у тебя, — сказала она.

Я посмотрела на часы.

— Но знала, что он врёт?

Ванесса сжала губы.

— Знала, что он врёт мне. Это не одно и то же.

Дэниел вошёл следом. Его лицо было серым, под глазами залегли тени. Он остановился, увидев Ванессу рядом со мной.

— Ты обещала не вмешиваться.

— Я обещала молчать, пока ты выполняешь свою часть сделки, — ответила она. — Ты не выполнил.

— Какой сделки? — спросила я.

Ванесса достала из сумочки папку.

— Дэниел сказал, что после продажи компании мы уедем. Он обещал мне долю и квартиру. Я поверила. Потом нашла его записную книжку и поняла, что он собирается оставить меня ни с чем, как оставил тебя.

Дэниел шагнул к ней.

— Я никогда не собирался тебя обманывать.

— Ты подарил мне часы, чтобы я не задавала вопросов, — сказала Ванесса. — Но я умею считать. И заметила, что сумма покупки совпадает с переводом, который исчез из фонда.

Генри Коул сидел за широким столом и нервно перебирал карандаш. Рэйчел положила перед ним копию договора.

— Вы заверяли этот документ?

— Я заверял подпись, — сказал он.

— Чью?

Нотариус посмотрел на Дэниела.

— Женщина назвалась Клэр Беннетт.

Я почувствовала, как ладони стали ледяными.

— Вы видели её паспорт?

Генри открыл рот, но ответил не сразу.

— Мне предъявили копию.

— Кем предъявили?

Дэниел резко перебил:

— Это ничего не доказывает. Нотариус мог ошибиться.

Генри вздрогнул.

— Вы принесли мне копию паспорта и сказали, что жена находится в больнице после обморока. Вы торопили меня, потому что в тот день уезжали на переговоры.

Я закрыла глаза.

Семь лет назад я действительно лежала в больнице. Только не после обморока. Я была рядом с отцом после его инсульта. Дэниел тогда сказал, что занят срочными делами компании и не может приехать.

Он использовал именно этот день.

Мира достала из сумки журнал посещений нотариуса. Рядом с фамилией Клэр Беннетт стояла подпись, а в графе удостоверяющего документа был указан номер паспорта, выданного другому человеку.

Рэйчел тихо произнесла:

— Всё записано.

Дэниел посмотрел на меня.

— Я не хотел, чтобы ты пострадала.

— Ты вычеркнул меня из компании.

— Я хотел сделать её успешной.

— Моими деньгами.

— Нашими деньгами.

— И моей подписью.

Он сжал челюсть.

— Если бы я рассказал правду, ты бы забрала всё. Ты бы заставила меня закрыть фирму.

Вот оно.

Не любовь. Не страх за бизнес. Страх потерять власть.

Рэйчел собрала документы в одну папку.

— Сделка отменена. Доступ к счетам компании будет ограничен до полной проверки. Деньги вашего отца возвращаются в семейный фонд, а доля, созданная на эти средства, учитывается отдельно.

Дэниел усмехнулся, но в этом звуке уже не было уверенности.

— И что, Клэр получит всё?

— Нет, — ответила я.

Все повернулись ко мне.

Я посмотрела на Миру. Она семь лет хранила книгу, рискуя работой. Посмотрела на Ванессу, которая принесла записную книжку, хотя могла просто исчезнуть. Потом на Рэйчел, которая с утра не позволила мне подписать ни одной бумаги в одиночестве.

— Компания не будет моей, — сказала я. — И не останется твоей.

Дэниел нахмурился.

— Что ты задумала?

— Закрою старую структуру. Погашу долги. Выплачу сотрудникам зарплаты из тех денег, которые ты собирался спрятать. А затем передам действующие проекты людям, которые действительно их выполняли.

— Ты уничтожишь семь лет моей работы.

— Нет. Я уберу из неё то, что было украдено.

Он резко повернулся к Ванессе.

— Ты слышишь? Она оставит тебя без денег.

Ванесса сняла с запястья часы и положила их перед ним.

— Продай их. Верни сумму в фонд.

Дэниел уставился на неё.

— Ты серьёзно?

— Впервые за всё время — да.

Он не взял часы.

Я поняла, что именно их он не мог отпустить. Не из-за цены. Они были доказательством того, что он ещё может купить чужую преданность.

Рэйчел передала мне заявление о расторжении брака. В нём не было громких обвинений, только даты, суммы и перечень имущества. Сухие строки, которые наконец говорили за меня.

Дэниел поставил подпись первым.

— Ты пожалеешь, — сказал он.

Я закрыла папку.

— Я уже пожалела. О том, что так долго называла твою ложь семейной тайной.

Он вышел из кабинета, но у двери остановился.

— Клэр, я правда любил тебя.

Я посмотрела на его руку. На пальце всё ещё оставалась светлая полоса от обручального кольца.

— Возможно. Но ты любил собственную версию меня сильнее.

Он ушёл.

Ванесса передала часы Рэйчел. Та упаковала их в прозрачный пакет и прикрепила к нему расписку о возврате средств. Мира получила копию документов и предложение возглавить финансовый отдел новой компании. Она долго не верила.

— Я могу отказаться, — сказала она.

— Можете, — ответила я. — Но если согласитесь, больше никто не будет заставлять вас молчать.

Она кивнула.

Через час мы вернулись в офис. Сотрудники ждали в переговорной, не понимая, почему отменили продажу и почему на столе лежат десятки папок.

Я рассказала им всё. Не каждую деталь, но достаточно, чтобы никто не думал, будто компания рушится из-за ревности к бывшей девушке.

Когда я закончила, молодой руководитель проектов спросил:

— А что будет с нашими контрактами?

— Мы сохраним те, которые заработаны честно. Остальные пересмотрим.

— А кто будет руководить?

Я посмотрела на Миру.

Она выпрямила плечи.

— Мы будем руководить вместе, — сказала я.

Это было не возвращение прежней жизни. Прежней жизни больше не существовало.

Но у меня осталась одна незакрытая вещь.

Вечером я приехала к отцу. Его кабинет почти не изменился: чертёжный стол, коробка с карандашами, тяжёлая бронзовая линейка. Он сидел в кресле и медленно листал старую папку, хотя давно уже не мог читать мелкий шрифт.

Я положила перед ним копию банковского перевода.

— Папа, твои деньги вернутся.

Он посмотрел на цифры, потом на меня.

— А фирма?

— Будет работать. Только не так, как хотел Дэниел.

Отец долго молчал, а потом указал на последнюю страницу. Там стояла его настоящая подпись — крупная, угловатая, с длинной чертой под фамилией.

Я достала из сумки поддельный документ и положила рядом.

Он сравнил их и нахмурился.

— Это не моя подпись.

— Я знаю.

Отец поднял взгляд.

— А твоя?