ЧАСТЬ 4
…— В какой родильный центр? — спросила я.
Вера назвала адрес.
Он находился в сорока минутах от больницы.
Я попыталась подняться, но тело ответило резкой болью. Врач удержал меня за плечо.
— Вы никуда не поедете.
— Тогда пусть туда поедет кто-нибудь, кому я доверяю.
Михаил поднял латунный ключ.
— Я поеду за папкой.
— Один не ходите, — сказала Вера. — Алина могла оставить там охрану.
Андрей стоял у стены и смотрел на экран моего телефона.
— Она обманула меня, — произнёс он.
— Она обманула тебя не больше, чем ты обманывал меня, — ответила я.
Он подошёл ближе.
— Наталья, я не знал про детей.
— Но знал, что Алина готовит документы.
— Я думал, это просто развод. Я хотел забрать компанию, потому что она разваливалась.
— И поэтому ударил меня?
Он опустил глаза на бинт.
Ответа не было. Но его молчание уже не могло переписать случившееся.
Вера набрала номер родильного центра. Там сначала отказались разговаривать с ней, затем попросили соединить меня с заведующей.
Женщина представилась Еленой Сергеевной.
— Нам поступило заявление о распоряжении детьми после смерти матери, — сказала она. — Документы выглядят убедительно.
— Я жива, — сказала я.
— Я понимаю. Но заявление подписано заранее, а к нему приложено медицинское заключение.
— Поддельное.
— Это выяснится только после проверки.
Андрей шагнул к телефону.
— Елена Сергеевна, я отец детей.
— Вы Андрей Ковалёв?
— Да.
— Тогда вы должны знать, что в документах указано: отец не установлен.
Он побледнел так резко, будто из него вынули воздух.
Алина собиралась стереть его имя тоже.
Не ради детей. Ради полного контроля.
Михаил и Вера отправились на склад. Через двадцать минут Михаил прислал фотографию вскрытого сейфа. Внутри лежала папка с красной обложкой, два банковских договора и флешка с печатью клиники.
Вера позвонила из машины.
— Мы нашли всё. Но здесь есть ещё один документ.
— Какой?
— Завещательное распоряжение Андрея. Если вы умрёте, вся ваша доля переходит Алине как опекуну детей.
Я закрыла глаза.
Вот чего он хотел на самом деле.
Не только свободы.
Не только денег.
Он хотел, чтобы мои дети стали ключом к его спасению и одновременно доказательством моей смерти.
— Передайте бумаги руководству компании, — сказала я. — И врачу. Пусть никто не сможет спрятать их обратно.
— А Андрея? — спросила Вера.
Я посмотрела на него.
— Пусть останется здесь.
Он усмехнулся без радости.
— Ты хочешь, чтобы меня забрали?
— Я хочу, чтобы ты больше не мог приблизиться к моим детям и переписать их судьбу одним приказом.
Он сел на стул. Деревянная ножка скрипнула по кафелю.
— Я любил тебя, Наталья.
— Человек, который любит, не переступает через кровь, чтобы укрыть чужие плечи своим пиджаком.
Андрей сжал пальцы.
— Алина сказала, что ты никогда не родишь. Что дети будут для неё.
— Ты даже не проверил.
— Я верил ей.
— Ты выбрал верить.
Через час в больницу приехали представители компании и нотариус. Не было громких сцен. Только документы, печати и длинный стол в кабинете заведующей.
Когда настоящую подпись сравнили с подделкой, стало ясно: доверенность была изготовлена не Алиной.
Её подписал Андрей.
Он сделал это за две недели до нападения.
— Ты говорил, что не собирался меня убивать, — сказала я. — Но ты заранее готовил мою смерть на бумаге.
— Я думал, ты уйдёшь сама.
— После того как ты лишишь меня всего?
Он провёл ладонью по лицу.
— Я хотел вернуть компанию.
— Нет. Ты хотел вернуть себе жизнь, в которой никто не напоминал бы тебе о твоей трусости.
Дверь кабинета открылась. На пороге стояла Алина.
Её волосы были мокрыми, на руке всё ещё виднелась та самая крошечная царапина. Она держала пластиковую папку и смотрела только на Андрея.
— Ты обещал, что она не очнётся, — сказала Алина.
Андрей вскочил.
— Замолчи.
— Ты обещал мне детей, компанию и дом. А теперь хочешь сделать вид, что это всё моя идея?
Я почувствовала, как внутри поднимается холод.
— Алина, подойди ближе.
Она усмехнулась.
— Ты думаешь, эти дети спасут тебя? Ты даже не знаешь, кто их настоящий отец.
В комнате стало тихо.
Андрей медленно повернулся ко мне.
— Что она сказала?
Я положила ладонь на живот.
— То, что она сказала, не отменяет того, что сделал ты.
Алина резко бросила папку на стол.
— Спроси её, почему она так торопилась сообщить о беременности. Спроси, почему скрывала результаты обследования.
Вера открыла папку и достала заключение лаборатории.
Я увидела свою фамилию, дату и строку, которую не ожидала прочитать: беременность наступила после процедуры, проведённой в клинике по моему письменному согласию.
Я вспомнила тот день. Андрей тогда был в командировке. Я сказала ему, что прохожу обычное лечение, потому что боялась его насмешек: он давно говорил, что дети испортят ему карьеру.
Он не был биологическим отцом.
Алина знала это и хотела использовать тайну, чтобы столкнуть нас окончательно.
Андрей смотрел на заключение, потом на меня.
— Ты должна была рассказать.
— Я собиралась. В тот вечер.
Его лицо дрогнуло.
— И всё равно они мои дети?
— Они мои дети, — сказала я. — А твоё право на них закончилось в тот момент, когда ты поднял нож.
Алина попятилась. У двери стоял Михаил. Он не дал ей уйти.
Она впервые испугалась не за царапину, а за то, что её план рассыпался.
Компания разорвала с Андреем все полномочия. Доверенность признали поддельной, деньги заморозили, а документы передали тем, кто должен был разобраться в нападении. Алина потеряла доступ к клинике и к счетам, которыми распоряжалась через подставные фирмы.
Но самое тяжёлое для Андрея случилось не в кабинете.
Через два дня он попросил разрешения увидеть меня.
Я согласилась только потому, что хотела сказать ему всё сама.
Он вошёл без цветов. В руках у него была маленькая коробка из тёмного дерева.
— Что там? — спросила я.
— Твои часы. Я забрал их из сейфа дома, когда понял, что запись сохранилась.
Я не протянула руку.
— Ты хотел их уничтожить?
— Да.
— Почему не уничтожил?
Андрей открыл коробку. Часы лежали на белой ткани. Экран был разбит, но красный значок записи всё ещё светился в памяти устройства.
— Потому что услышал, как ты дышишь после первого удара, — сказал он. — И понял, что ты всё ещё жива.
— Это не раскаяние.
— Знаю.
Он положил коробку на стол.
— Я передал компании все документы. Отказался от доли, которая была оформлена на тебя. И подписал согласие на то, чтобы к детям меня не подпускали.
Я посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что рядом с тобой я называл себя мужем. Но мужем я не был.
В его голосе не было просьбы вернуть прошлое. Только усталость человека, который наконец увидел последствия не в цифрах, а в лицах.
Я не простила его.
И не обязана была.
Но я взяла часы из коробки. Не ради Андрея. Ради того мгновения, когда моя слабая рука всё-таки выбрала жизнь и оставила свидетельство.
Через несколько дней врач снова показал мне снимок. Два маленьких силуэта стали заметнее.
Я провела пальцем по краю бумаги.
— Они будут знать, кто их отец? — спросила я.
— Когда вы решите, — ответила врач.
За стеклом коридора Михаил спорил с Верой о том, кому вести документы компании. Вера держала папку с красной обложкой, а рядом стояла новая печать, которой уже нельзя было воспользоваться без моего согласия.
Я включила часы.
На экране мигнула надпись: «Запись сохранена».
И в палате, где Андрей однажды решил, что моя жизнь ничего не стоит, два маленьких сердца ровно продолжали биться под моей ладонью.
