ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла, почему сотрудник смотрит именно на Тару.
Она стояла возле стеклянной стены, бледная, с телефоном в руке. На её экране застыло открытое банковское приложение.
— Что значит «не только билеты»? — спросила я.
Сотрудник развернул планшет.
— Ваша учётная запись была подключена к семейной программе скидок. Через неё оформлялись возвраты и начисления. Часть денег переводилась на карту, заканчивающуюся цифрами 7316.
Тара резко выдохнула.
Отец повернулся к ней.
— Ты сказала, что всё под контролем.
— Я сказала, что разберусь, — прошептала она.
Я почувствовала, как ладони становятся ледяными.
— Это твоя карта?
Тара не ответила.
Этого хватило.
Коул стоял между нами, всё ещё в красной куртке. Он смотрел не на меня и не на мать, а на деда.
— Ты взял билет Мейсона, чтобы вернуть долг, — сказал он. — А мама помогла тебе?
— Коул, не лезь во взрослые дела, — ответила Тара.
— Но это мой друг Итан должен был занять место Мейсона.
Итан всё ещё держал шапку в руках. Его отец позвонил ему несколько раз, но мальчик не отвечал.
Отец сел на металлическую скамью у стойки. Картонная тарелка с начос, которую он так и не выбросил, накренилась, и сырный соус пролился на его перчатку.
Он посмотрел на пятно, словно только сейчас заметил, что происходит вокруг.
— Мастерская закрывается завтра, — сказал он. — Я должен был заплатить до пяти. Я думал, что продам билеты, верну деньги и никто ничего не узнает.
— А Мейсон? — спросила я.
Отец сжал губы.
— Я не хотел его обидеть.
— Ты сказал, что его место не стоит тратить.
Он провёл ладонью по лицу.
— Я сказал это, потому что злился. Ты отказалась дать мне ещё денег.
Вот чего он хотел на самом деле. Не веселого дня для Коула. Не компании для подростка. Ему нужны были мои деньги, а когда я отказала, он решил взять их другим способом и заставить меня выглядеть виноватой.
Но в его признании была ещё одна деталь.
— Почему ты подключила свою карту? — спросила я Тару.
Тара закрыла глаза.
— Он обещал, что вернёт всё до понедельника. Я боялась, что мастерская станет причиной развода родителей. Папа сказал, что ты всё равно не заметишь несколько переводов.
— Ты использовала мою учётную запись без разрешения.
— Я думала, что спасаю его.
— А Мейсона кто должен был спасать?
Тара посмотрела на племянника. Тот отвернулся.
Мейсон стоял рядом со мной, сжимая свой блокнот. На первой странице он утром написал: «Вопросы игрокам, если увижу их у поля». Под списком были неровные слова: «Каково это — когда тебе верят?»
Я закрыла блокнот ладонью.
— Пойдём.
У турникета сотрудник подтвердил два восстановленных билета. Я пропустила Мейсона первым. Он приложил телефон к сканеру, и зелёный свет отразился на его лице.
— Он настоящий? — спросил он.
— Твой.
Мы вошли внутрь, а за спиной остались отец, Тара, Коул и Итан.
Через несколько минут Коул всё-таки подошёл к нам у лестницы.
— Можно я сяду рядом с вами?
Мейсон посмотрел на него.
— А Итан?
— Он ушёл с отцом. Сказал, что не хочет занимать чужое место.
Я увидела, как Коул достал из кармана маленький бумажный браслет, который выдавали детям для входа в семейную зону.
— Дед дал его мне, — сказал он. — Но я не хочу его оставлять.
Он протянул браслет Мейсону.
— Возьми. Мы всё равно будем смотреть вместе.
Мейсон не взял подарок сразу.
— А если твоя мама будет злиться?
— Пусть злится на меня. Я сам сказал, что хочу Итана.
— Ты не говорил, что Мейсон не нужен, — сказала я.
Коул сглотнул.
— Но я промолчал, когда дед это сказал. Я думал, если промолчу, он не разозлится.
Мейсон наконец взял браслет.
На трибунах уже гасли последние рекламные экраны. Внизу игроки выходили на разминку, и весь стадион поднялся, будто одна огромная волна.
Мейсон открыл блокнот.
— Мама, первый вопрос я всё-таки задам.
— Какой?
Он посмотрел на поле, потом на пустующее место рядом с нами.
— Почему взрослые иногда отдают чужое место, хотя сами не умеют его занять?
Я не знала, что ответить.
В этот момент телефон завибрировал. Сообщение пришло от отца.
«Мастерскую я не продам. Но деньги верну. И начну с того, что скажу Мейсону правду лично».
Я не стала отвечать за него. Некоторые слова нельзя отправить вместо человека.
Мейсон положил браслет на край блокнота, рядом со списком вопросов.
И когда первый игрок подошёл к линии поля, он поднял руку — не деду, не матери и не тем, кто решил, что его место можно передать другому, а человеку, который наконец увидел его с трибуны.
— Мейсон, — крикнул игрок, — готовишь вопрос?
Сын улыбнулся и открыл блокнот.
— Теперь да.
Пропустили начало?
