ЧАСТЬ 4
— Что значит «уже мертвы»? — спросил я.
В трубке шелестели бумаги.
— В заявлении приложено свидетельство о смерти. Оно оформлено сегодня в одиннадцать сорок две. В нём указано, что вы погибли в автомобильной аварии.
Я посмотрел на Сару.
Она сидела у стола, прижав ладони к лицу. Под ногтями у неё виднелась тонкая полоска чёрной земли, будто она недавно что-то закапывала.
— Заморозьте все операции, — сказал я. — Немедленно.
— Мы уже поставили блокировку, но распоряжение пришло с нотариальным подтверждением.
— Кто его подписал?
Женщина назвала фамилию.
Я знал её. Это был нотариус, к которому Сара водила меня месяц назад, уверяя, что нужно обновить документы на дом.
Мартинес забрал у меня телефон и коротко объяснил банку, что я жив и нахожусь под защитой полиции. Он говорил спокойно, но лицо его стало каменным.
Маргарет тем временем подошла к Саре.
— Где Томас?
Сара подняла голову.
— Я не знаю.
— Ты сказала, что он погиб у карьера.
— Я сказала, что так думала.
Дэвид резко повернулся к ней.
— Что ты имеешь в виду?
Сара посмотрела на него, потом на Хелен.
— В ту ночь Томас был жив, когда вы уехали. Я видела, как он поднялся.
Маргарет пошатнулась.
— Ты оставила его там?
— Он был ранен. Я испугалась.
— И забрала деньги.
— Мама сказала, что если я позвоню, нас посадят обеих.
Хелен сжала край стола.
— Я не знала, что он выжил.
— Ты знала, — сказал Дэвид. — Ты вернулась на следующий день и забрала его телефон.
Сара вскочила.
— Ты тоже был там!
— Я был водителем. Не убийцей.
— Ты держал его за куртку, когда он просил вызвать помощь.
Эти слова ударили по комнате сильнее любого крика.
Мартинес сделал шаг вперёд.
— Где он?
Сара закрыла глаза.
— В старом доме смотрителя у карьера. Мы заперли его там, чтобы он не добрался до дороги. Но когда вернулись утром, его уже не было.
Маргарет прижала трость к груди.
— Девять лет я думала, что мой сын мёртв.
— Он мог быть жив, — сказал Мартинес. — Девять лет назад в соседнем округе нашли неизвестного мужчину с травмой головы. Он не помнил имени и жил в приюте под фамилией, которую ему дали врачи.
Дэвид побледнел.
— Где он сейчас?
Мартинес достал телефон, отошёл к окну и сделал звонок. Все смотрели на него.
Через минуту он повернулся ко мне.
— Его нашли по отпечаткам. Томас Белл жив. Он находится в реабилитационном центре в двух часах отсюда.
Маргарет издала короткий, надломленный звук и опустилась на стул.
Сара смотрела в пустоту.
Я не чувствовал торжества. Только усталость и страшную ясность: человек, которого она считала мёртвым, мог стать свидетелем всего.
Но оставался вопрос о моём имени в свидетельстве о смерти.
Ответ нашёлся в металлическом шкафу. Среди папок лежал договор, по которому Сара получала деньги не только после моей смерти. Она получила бы их, если бы я официально признал себя недееспособным. План был рассчитан на два шага: сначала объявить меня погибшим, затем перевести средства и исчезнуть вместе с Хелен.
— Ты собиралась убить меня? — спросил я.
Сара долго смотрела на меня.
— Сначала нет.
— А потом?
Она не ответила.
И этого оказалось достаточно.
Через час Хелен согласилась дать показания. Дэвид передал все копии документов. Сара тоже подписала признание, но не из раскаяния. Она потребовала, чтобы Маргарет узнала правду о Томасе.
В центре реабилитации нас встретил худой мужчина с белым шрамом над бровью. Он долго смотрел на Маргарет, словно пытался собрать её лицо из осколков памяти.
— Мам? — произнёс он.
Маргарет прикоснулась к его щеке.
— Я пришла слишком поздно.
— Но пришла.
Сара стояла в коридоре под охраной. Томас увидел её и сжал пальцы на спинке кресла.
— Это она? — спросил он.
Я не знал, что ответить.
Сара сама шагнула вперёд.
— Да.
Томас долго молчал, потом сказал:
— Я помню медную птицу.
Сара сняла браслет и положила его на подоконник.
— Я помню всё остальное.
Она не просила прощения. И я не мог его дать.
Мой дом опечатали до окончания расследования, но я туда не вернулся. Не потому, что боялся стен. Я боялся того, как много лет принимал привычку за любовь.
Деньги банк вернул после проверки. Поддельное свидетельство аннулировали. Нотариус признался, что получил от Сары крупную сумму и думал, будто оформляет документы на человека, который действительно погиб. Хелен передала следствию счета, переписку и ключ от дома у карьера. Дэвид показал место, где они оставили Томаса.
Самым неожиданным стало другое: Томас не захотел мести.
— Я хочу, чтобы они сказали правду вслух, — сказал он. — Не для газет. Для моей матери.
На встрече в больнице Сара повторила всё с самого начала. Как взяла имя Лоры Вейн. Как подделывала полисы. Как Хелен заставляла её молчать. Как Дэвид помогал прятать следы. И как в день нашей остановки она собиралась отвезти меня домой, чтобы я подписал бумаги, а затем инсценировать аварию на дороге к Милбруку.
Я слушал, не перебивая.
Когда она закончила, она посмотрела на меня.
— Ты действительно ничего не замечал?
Я провёл пальцем по краю пластиковой папки с документами.
— Замечал. Просто каждый раз выбирал удобное объяснение.
Сара кивнула. В её глазах не было прежней улыбки, но и настоящего раскаяния я там не увидел. Только страх перед тем, что теперь её жизнь принадлежит не ей.
Маргарет забрала медный браслет с подоконника и положила его в ладонь Томаса.
— Оставь его, — сказала Сара.
Томас посмотрел на птицу.
— Нет. Пусть будет у тебя.
— Почему?
— Чтобы ты каждый день помнила, что люди, которых ты объявила мёртвыми, иногда возвращаются.
Он вложил браслет ей в руку.
Через стекло больничного коридора я увидел, как медная птица качнулась на её пальцах, поймав белый свет лампы.
И Томас тихо сказал матери:
— Поехали домой, мама. Я помню дорогу.
Пропустили начало?
