ЧАСТЬ 4
Елена вошла, закрывая папку обеими руками. На её пальцах дрожали тонкие серебряные кольца, а наконечник трости царапнул плитку возле порога.
Лука резко повернулся к ней.
— Мама, уходи.
— Я слишком долго уходила, когда должна была остаться, — ответила она.
Детектив Холл подняла ладонь охраннику, чтобы тот не выводил Луку сразу.
— Говорите, Елена.
Старушка подошла к моей кровати и положила папку на край стола.
— За месяц до свадьбы Джесси Лука приходил ко мне за деньгами. Он сказал, что у него долги и что жена его отца оставила ему имущество. Никакого имущества не было. Он сам продал всё, что мог, и занял ещё.
Лука качнул головой.
— Это не имеет отношения к делу.
— Имеет, — сказала Холл. — Продолжайте.
Елена раскрыла папку. Внутри лежали банковские выписки, копии переводов и листок с номерами счетов. На каждом документе стояло имя Луки.
— Он взял у меня деньги под обещание вернуть их после получения страховки Джесси, — продолжила она. — Я думала, он говорит о будущем, а не о том, что собирается сделать.
Я смотрела на бумаги, и каждый новый лист будто отнимал у меня ещё один кусок воздуха.
— Ты знала? — спросила я.
— Я знала о долгах. Не знала о химикатах. Когда узнала, попыталась остановить его.
— Почему не позвонила мне?
Елена опустила взгляд.
— Он показал мне заявление, будто ты сама согласилась на выплату. Я поверила его словам. Потом увидела в гараже коробку со шприцами и поняла, что уже не могу молчать.
Она достала из папки маленькую флешку.
— Я установила камеру в кладовой после того, как он признался, что ты слишком долго болеешь. Сегодня утром он пришёл туда за документами. На записи слышно, кому он звонил.
Лука рванулся вперёд.
— Ты не имеешь права!
— А ты имел право травить собственную жену? — голос Елены сорвался. — Я родила труса, но не обязана умирать вместе с его тайной.
Холл взяла носитель и передала его сотруднику.
Я не слышала записи. Мне не нужно было. Лука уже сказал достаточно при всех, а документы показывали, куда уходили деньги.
— Куда перечислен аванс? — спросила я.
Детектив посмотрела на экран телефона.
— На счёт вашей свекрови.
Я повернулась к Елене.
— Что?
Она побледнела.
— Я не просила его переводить деньги. Он использовал старый счёт, который я закрыла два года назад. Банк временно заблокировал перевод, но часть суммы уже ушла.
Лука впервые посмотрел на мать не с раздражением, а с настоящим ужасом.
— Ты сказала им про счёт?
— Я сказала им всё, что знала.
— Ты уничтожишь меня.
— Нет, сын. Это сделал ты, когда решил, что моя подпись и жизнь твоей жены стоят дешевле твоих долгов.
Доктор Маркус подошёл ко мне с результатами анализов.
— Джесси, состояние тяжёлое, но мы успели. Повреждение глубокое, однако ампутация не требуется. Вам предстоит лечение и пересадка кожи на участке возле лодыжки.
Я закрыла глаза. От облегчения у меня задрожали губы.
— Я останусь в живых?
— Если будете делать то, что скажет команда, да.
Лука резко засмеялся. Смех получился сухим и отчаянным.
— Она всё равно не понимает, что происходит. У неё высокая температура. Вы не можете принимать её слова за правду.
Я посмотрела на него.
— А ты всё ещё думаешь, что можешь говорить за меня?
Он замер, но я не использовала эту паузу, чтобы победить его. Я просто устала бояться человека, который каждую ночь приносил мне стакан воды и одновременно медленно разрушал мою кожу.
Детектив Холл вывела его из палаты. У самой двери Лука остановился.
— Джесси, я любил тебя.
— Нет, — сказала я. — Ты любил то, что получишь после моей смерти.
Елена осталась. Она села на стул и положила трость поперёк коленей.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Я не заслужила его.
— Хорошо.
— Но я хочу оплатить твоё лечение. Все деньги, которые он взял у меня, ещё можно вернуть.
Я долго смотрела на неё. В её папке лежали доказательства против собственного сына, а на рукаве темнела капля кофе, которую она, видимо, пролила, пока ехала сюда.
— Оплатите не лечение, — сказала я. — Оплатите работу независимого бухгалтера. Пусть он восстановит все мои счета и вернёт мне документы.
Елена кивнула.
— Сделаю.
— И больше никогда не прикрывайте его.
— Никогда.
Позже, когда медсестра меняла повязку, я увидела на тележке прозрачный пакет с тем самым куском марли. На ткани остались бурые следы, похожие на засохшую ржавчину.
Я попросила Холл оставить его в деле.
— Зачем? — спросила она.
— Чтобы никто потом не назвал это заботой.
В следующие часы банк заморозил перевод, а заявление с моей поддельной подписью передали в отдел финансовых преступлений. Марину нашли в офисе Луки. Она сначала отрицала всё, но потом принесла переписку и призналась, что согласилась ждать его после выплаты.
Её обещания не вернули мне здоровье. Но они объяснили, почему Лука так торопился.
Он хотел получить деньги до того, как врачи поймут, что произошло.
И почти успел.
Ночью я проснулась от боли. За окном больницы мигали красные огни машин, а рядом на тумбочке лежал мой телефон. В нём было последнее непрочитанное сообщение от Луки, отправленное ещё до его задержания.
«Я всё исправлю».
Я не ответила.
Вместо этого открыла приложение банка и увидела строку, которую он не успел изменить: получателем счета снова была я.
Моя фамилия.
Моя подпись.
Мои деньги.
Медсестра поправила край одеяла.
— Вам больно?
— Да, — сказала я. — Но я здесь.
За дверью хирург готовил инструменты для следующей обработки. На столике рядом лежала папка Елены, а поверх неё — фотография моей лодыжки до того, как Лука наложил первую повязку.
Маленькая ссадина.
Никакой тайны.
Никакого «завтра».
Я взяла ручку и подписала согласие на операцию сама, медленно, выводя каждую букву своей фамилии.
Елена смотрела на подпись, не произнося ни слова.
А я сказала ей:
— Теперь это будет единственное решение, которое примут за меня.
Пропустили начало?
