ЧАСТЬ 4

Я перечитала уведомление дважды.

Подпись принадлежала доктору Харрису Вейлу — человеку, который три года назад рекомендовал меня в комиссию и лично поручился за мою независимость.

— Он тоже с ними? — спросил Эли.

В его голосе звучала не растерянность, а усталость. Слишком много взрослых снова принимали решения над его головой.

Я сложила уведомление пополам.

— Не знаю. Но узнаю.

Натан шагнул ко мне.

— Мара, подожди.

— Нет.

— Я не хотел, чтобы всё вышло так.

— Ты пришёл ночью за заданиями.

— Я хотел помочь Престону.

— Ты помог ему украсть победу.

Престон стоял между ними, белый, как бумага из архивной папки. На его пиджаке блестел золотой значок финалиста.

— Я не просил тебя это делать, — сказал он отцу.

— Ты был обязан победить.

— Кому?

Натан посмотрел на сына, и в этом взгляде впервые не было привычной гордости. Только страх. Не за мальчика — за собственную тщательно построенную репутацию.

— Ты не понимаешь, что поставлено на карту.

— Понимаю, — ответил Престон. — Ты хотел, чтобы все думали, будто я гений.

Он снял золотой значок и положил его на стол.

— Но если победа куплена тобой, она не моя.

Эта фраза ударила по Натанy сильнее любого обвинения.

Дуглас попытался выйти, но Рут перегородила дорогу связкой ключей в руке.

— Вы никуда не пойдёте, пока не отдадите служебный пропуск.

— Отойдите, — процедил он.

— Я тридцать два года здесь работаю. И больше не боюсь человека, который прячется за чужими детьми.

В зал вернулся ведущий. Зрители уже шептались, а камеры продолжали снимать. Мне нужно было принять решение немедленно: остановить финал или позволить соревнованию идти дальше.

И тогда Итан сказал:

— Мама, мы можем решить задачу честно. При всех.

Эли кивнул.

— Если они получили задания заранее, пусть отвечают без них.

Я посмотрела на обоих. Они не просили мести. Они просили только одинаковые условия.

— Финал продолжается, — объявила я, входя на сцену. — Но задания заменяются. Все команды получают новые листы, напечатанные здесь и сейчас, под контролем комиссии.

Натан резко поднялся.

— Вы не имеете права.

— Имею. И это подтверждено регламентом.

Он повернулся к камерам.

— Она делает это из личной ненависти!

Я не ответила. Рут принесла чистые листы, а молодой техник поставил на стол переносной принтер. Каждый лист выходил из него с красной отметкой времени.

Престон сел отдельно от отца.

— Я буду отвечать сам, — сказал он.

Натан схватил его за плечо.

— Ты пойдёшь со мной.

Престон стряхнул его руку.

— Я уже слишком долго шёл туда, куда ты толкал.

В зале стало так тихо, что был слышен щелчок принтера.

Новые задачи оказались труднее прежних. Эли и Итан работали рядом, передавая друг другу карандаш. Итан строил модель, Эли проверял ошибки. Их руки двигались спокойно, будто весь зал исчез.

Через сорок минут они положили решение на стол комиссии.

Престон закончил позже. Он подошёл к нам и сам передал свой лист.

— Я хочу, чтобы его проверили отдельно, — сказал он. — И чтобы результаты прежнего раунда аннулировали.

Натан отступил.

— Ты разрушишь всё, что я для тебя сделал.

— Нет, папа. Я перестану делать вид, что это было для меня.

Жюри проверяло работы почти час. За это время Дуглас написал заявление, Рут передала журнал в архив комиссии, а Селеста сняла с шеи бриллиантовое ожерелье и положила его в сумочку.

— Ты обещал, что это будет последний скандал, — сказала она Натану.

— Селеста…

— Нет. Я выходила за человека, который строит карьеру. Не за человека, который крадёт её для школьника.

Она ушла, не оглянувшись.

Затем на сцену поднялся председатель жюри.

— Победитель государственного академического чемпионата — команда «Северный вектор».

Эли закрыл глаза. Итан выдохнул, словно всё это время держал воздух в лёгких.

Я обняла их обоих. Их плечи были уже выше моих, но в этот миг я снова почувствовала под ладонями маленькие спины троихлетних мальчиков, которых когда-то укачивала по очереди, потому что одной колыбели им было мало.

Натан стоял у края сцены.

— Мара, — произнёс он.

Я повернулась.

— Что?

Он смотрел на сыновей, но не подходил.

— Я не знаю, как с ними говорить.

— Начни с правды.

— Они не захотят меня слушать.

— Это будет их решение.

Он кивнул и сделал шаг к Эли и Итану.

— Я ваш отец, — сказал он.

Итан ответил первым:

— Мы знаем. Ты просто слишком долго делал вид, что это ничего не значит.

Натан опустил глаза.

Эли достал из кармана медный браслет с выцарапанными координатами. Тот самый, который я подарила ему в начальной школе.

— Ты хочешь поговорить? — спросил он.

— Да.

— Тогда не здесь. И без камер.

Натан кивнул.

Престон подошёл к братьям и остановился рядом.

— Я не знал, что вы мои братья.

— А теперь знаешь, — сказал Итан.

— Можно я буду рядом, когда вы будете обсуждать задачу? Я хочу понять, как вы это сделали.

Эли впервые улыбнулся ему.

— Если принесёшь чистую тетрадь.

На следующий день заседание правления всё-таки состоялось. Доктор Вейл явился сам и положил перед комиссией заявление об отставке.

Он не подписывал уведомление.

Его помощница подделала подпись по распоряжению Натана, чтобы снять меня до начала финала. Вейл признался, что слишком поздно заметил несоответствие и потому немедленно передал мне все полномочия и документы программы.

Натан потерял место в попечительском совете. Дуглас ушёл из чемпионата. Рут получила официальную защиту и добилась для внука сохранённой стипендии.

А я не стала требовать от Натана денег за тринадцать лет.

Мне было важно другое.

Он должен был каждую субботу приходить в общественный научный центр, где Эли и Итан готовили младших участников, и работать там без титулов, связей и права командовать. Не ради прощения. Ради времени, которого он сам лишил своих сыновей.

В первый день он пришёл с дорогим портфелем и привычной улыбкой.

Итан протянул ему стопку разобранных деталей.

— Соберите это.

— Что это?

— Мостовая ферма. Без подсказок.

Натан сел за стол.

Престон устроился рядом, но не помогал. Эли включил секундомер.

Я наблюдала из дверного проёма лаборатории, пока Натан пытался соединить тонкие металлические балки и раз за разом ошибался. На его запястье блеснули дорогие часы. Перед ним лежали детали, которые нельзя было купить, украсть или получить по знакомству.

Наконец он поднял голову.

— Эли, почему эта опора не держится?

Сын посмотрел на конструкцию.

— Потому что ты поставил её туда, где тебе хотелось, а не туда, где она нужна.

Натан долго изучал мост.

Потом переставил деталь.

Конструкция выдержала.

Престон тихо засмеялся. Итан остановил секундомер. Эли положил рядом с отцом карандаш.

— Завтра попробуем сложнее.

Натан посмотрел на троих мальчиков — на своих сыновей и на того, кого он годами превращал в витрину собственного тщеславия.

— Я приду, — сказал он.

Я не знала, станет ли он когда-нибудь настоящим отцом. Это нельзя было решить одним признанием, одной победой или одной субботой.