Я попросил лучшего друга найти исчезнувшую жену, но его короткий ответ заставил меня побледнеть прямо посреди гостиной

— Именно, поэтому я и говорю «нет», — повторил Маркус, не снимая мокрого пальто.

Он стоял в моей гостиной, рядом с перевёрнутым бокалом виски. За панорамными окнами Чикаго блестел холодным утренним светом, а на мраморном полу темнели следы от его ботинок. Я смотрел на них и почему-то думал, что Клэр всегда просила меня вытирать обувь у входа.

— Ты понимаешь, что она моя жена?

Маркус поднял глаза.

— Уже нет.

— Это сказал адвокат. Я хочу услышать правду от тебя.

— Правда в том, что Клэр не исчезла. Она ушла.

— Куда?

— Я не знаю.

— Ты лжёшь.

Он сжал челюсть. На его пальце блеснул старый серебряный перстень — единственная вещь, которую он носил ещё со времён колледжа. Когда-то Клэр подарила ему этот перстень после того, как Маркус помог ей добраться домой во время снежной бури. Я помнил это. Я просто давно перестал замечать такие вещи.

— Даниэль, — сказал Маркус тише, — если ты сейчас начнёшь искать её своими методами, ты сделаешь ей ещё больнее.

— Я хочу поговорить.

— Ты хотел поговорить и тогда, когда она пыталась объяснить, почему ей страшно рядом с тобой. Ты включал телефон и уходил на совещание.

Я почувствовал, как лицо обожгло.

— Не превращай это в нравоучение.

— Я не превращаю. Я пытаюсь не дать тебе разрушить её последнее безопасное место.

— Она оставила вещи.

— Не те вещи.

Его взгляд скользнул к шкафу, где висели платья, купленные мной. Вчера я считал их доказательством того, что Клэр всё ещё любит красивую жизнь. Сегодня они казались декорациями в пустой квартире.

— Что ты знаешь? — спросил я.

Маркус не ответил. Он подошёл к кухонному острову и заметил на нём маленький медный жетон. Я поднял его утром возле кресла, не придав значения. На одной стороне была выбита цифра семь, на другой — изображение маяка.

— Откуда это? — спросил Маркус.

— Нашёл здесь. Может, Клэр оставила.

Он взял жетон, и его рука едва заметно дрогнула.

— Где ты его нашёл?

— В кабинете.

Маркус сразу положил жетон обратно.

— Уничтожь его.

— Почему?

— Потому что некоторые двери лучше не открывать.

Я схватил его за рукав.

— Ты только что сказал, что не знаешь, где она.

— Я сказал, что не скажу тебе.

В этот момент на телефоне появился новый звонок. Номер был неизвестным. Я принял вызов, но услышал лишь тяжёлое дыхание и далёкий гул поездов.

— Даниэль Морган? — спросил женский голос.

— Кто это?

— Если хотите увидеть Клэр живой и в безопасности, приходите сегодня в половине шестого к старому причалу на реке. Один. И принесите папку из нижнего ящика её письменного стола.

Маркус резко побледнел.

— Что за папка? — спросил я.

Связь оборвалась. Я бросился к кабинету, выдвинул нижний ящик и увидел тонкую папку, которой раньше там не было. На обложке стояло моё имя. Я протянул руку к застёжке, но в ту же секунду Маркус перехватил меня за запястье…

ЧАСТЬ 2

— Не открывай, — сказал Маркус.
— Ты только что хотел уничтожить жетон. Теперь запрещаешь открыть папку. Сколько ещё ты собираешься решать за меня?
Он держал меня крепко, но в его глазах не было угрозы. Там был страх.
— Если ты её откроешь, назад дороги не будет.
— У меня уже нет дороги назад. Жена исчезла, адвокат отказался назвать адрес, а ты ведёшь себя так, будто знаешь, где она.
Я вырвал руку и сорвал застёжку. Внутри лежали не бумаги, а несколько конвертов, распечатка банковских переводов и фотография. На фотографии мы с Клэр стояли возле маленького дома на берегу озера. Я не помнил этого снимка. Клэр держала в руках кружку с отколотой ручкой, а за её плечом виднелась женщина в красном шарфе.
— Это где? — спросил я.
— Висконсин.
— Почему ты знаешь?
Маркус отвернулся к окну.
— Потому что помогал ей готовиться.
У меня внутри словно оборвалась тонкая проволока.
— Ты помогал моей жене сбежать?
— Я помогал твоей жене не остаться без денег и документов.
Я схватил банковскую распечатку. На ней были переводы с корпоративного счёта «Морган и партнёры» на четыре небольших фонда. Получатели были указаны именами сотрудников, которых я помнил лишь по старым проектам.
— Она крала у меня?
— Нет. Она возвращала людям то, что ты у них забрал.
— Следи за словами.
— А ты посмотри на цифры.
На второй странице стояли даты и суммы. За последние два года из компании исчезло почти три миллиона долларов. Я никогда не замечал пропажи, потому что суммы дробились и проходили через благотворительные программы, созданные моим финансовым директором Виктором Хейлом.
— Виктор? — переспросил я.
— Клэр нашла документы случайно. Она увидела, что деньги уходят не туда, куда ты подписывал.
— Почему она не сказала мне?
Маркус посмотрел прямо на меня.
— Она пыталась. Ты ответил, что у неё слишком много свободного времени и слишком мало понимания бизнеса.
Я вспомнил тот вечер. Клэр стояла у кухонной плиты, держа в руке распечатку. Я даже не поднял головы от телефона.
— Она передала это адвокату?
— Часть.
— А остальное?
Маркус указал на фотографию.
— Остальное у человека, который много лет молчал.
В половине шестого мы приехали к причалу. Я нарушил условие звонка и взял Маркуса с собой, но он не спорил. Ветер гнал по воде рваные клочья тумана, металлические сваи стонали под волнами.
— Если Клэр здесь, я найду её, — сказал я.
— Сначала выслушай.
Из старого складского здания вышла женщина в красном шарфе. Я узнал её не по лицу, а по походке. Это была Эвелин Прайс, бывшая бухгалтерша моей компании, уволенная три года назад за «ошибки в отчётности».
— Где Клэр? — спросил я.
— В безопасности.
— Я хочу её увидеть.
— Увидите, если выдержите правду.
Она открыла металлическую дверь склада. Внутри на столе лежал один лист с подписью Клэр и печатью нотариуса.
Эвелин подвинула его ко мне.
— Прочитайте последнюю строку. После этого вы поймёте, почему ваша жена не просто ушла от вас, а забрала то, что вы считали своим…

ЧАСТЬ 3

— Здесь написано, что Клэр получила право голоса по тридцати одному проценту акций, — прочитал я.

В складе пахло ржавчиной, мокрым картоном и дешёвым кофе. Эвелин стояла напротив меня, придерживая ладонью пачку документов. Маркус молчал у двери, а я чувствовал, как бумага дрожит между пальцами.

— Это невозможно, — сказал я. — Все акции принадлежат мне.

— Вам так казалось, — ответила Эвелин. — В день свадьбы ваш отец передал Клэр долю в компании. Не как подарок. Как условие брачного соглашения.

— Я не подписывал ничего подобного.

— Вы подписали. На тридцати двух страницах. В тот день вас интересовала только вечеринка и то, успеет ли отец произнести тост до полуночи.

Маркус тяжело выдохнул.

— Клэр получила право активировать долю, если вы начнёте выводить деньги из компании или попытаетесь скрыть имущество при разводе.

Я посмотрел на лист.

— Но она не могла знать о Викторе.

— Могла, — сказала Эвелин. — Она нашла мои старые отчёты. Виктор подделывал благотворительные счета, а вы подписывали их, не читая. Деньги шли на покупку акций через подставные фирмы. Он собирался получить контроль над компанией, когда вы объявите о расширении.

— Почему вы молчали три года?

Эвелин опустила взгляд.

— Потому что Виктор пригрозил моему сыну. Он знал, где тот учится. Я испугалась.

На стол легла ещё одна папка. В ней были копии чеков, договоры и лист с подписью Виктора. Подпись стояла под распоряжением, согласно которому часть акций переходила в доверительное управление Клэр.

— Она всё это подготовила заранее? — спросил я.

— Она готовила не месть, а выход. Разница в том, что месть хочет причинить боль, а выход просто перестаёт просить разрешения.

В этот момент дверь склада распахнулась. На пороге стоял Виктор Хейл, без пальто, с каплями дождя на очках.

— Даниэль, не слушай эту женщину, — сказал он. — Она украла документы.

— Ты знал о доле Клэр?

— Это юридическая мелочь.

— А три миллиона долларов?

Виктор посмотрел на Эвелин.

— Она шантажирует тебя.

— Тогда почему ты пришёл сюда? — спросил Маркус.

Виктор сделал шаг ко мне.

— Потому что Клэр собирается уничтожить компанию. Передай ей, что я могу всё исправить.

— Ты только что назвал её по имени, — сказал я. — Значит, ты знаешь, где она.

Его лицо изменилось. Эвелин медленно достала из сумки нотариальное уведомление.

— Клэр уже активировала свою долю. Завтра утром состоится собрание совета. Она потребует отстранить Виктора и назначить временное управление.

Телефон в моём кармане завибрировал. На экране был номер адвоката.

— Даниэль, — сказала женщина после ответа, — Клэр просила передать: она встретится с вами перед собранием. Но только если вы придёте без денег, охраны и попыток торговаться.

— Где?

— В месте, которое вы продали, когда решили, что прошлое ничего не стоит.

Связь оборвалась. Виктор резко поднял голову.

— Она не посмеет.

Я понял, о каком месте говорила Клэр. О маленькой мастерской её отца, которую я продал строительной компании год назад. Но Виктор уже смотрел не на меня. Он читал уведомление и вдруг увидел внизу фамилию второго свидетеля — человека, которого считал давно исчезнувшим…