ЧАСТЬ 4

— На имя вашей дочери, — повторила управляющая банка. — Но счёт открыт в другом штате. Получатель — благотворительный фонд «Тёплый очаг».

Я посмотрела на Ханну.

— Ты когда-нибудь слышала об этом фонде?

Она покачала головой.

Маргарет замерла у кухонной двери. Сумочка выскользнула из её руки и ударилась о пол. Из неё выпали помада, ключи и маленькая флешка с металлической крышкой.

Итан заметил её раньше всех.

— Мама… что это?

— Не трогай.

Он поднял флешку.

— Ты собиралась перевести деньги себе?

— Я собиралась защитить нашу семью.

— Врёшь!

Он бросил флешку на стол. Она ударилась о край фарфоровой супницы и остановилась рядом с листом, на котором была поддельная подпись Ханны.

Леонард посмотрел на неё.

— Миссис Уокер, это вы открыли фонд?

Маргарет молчала.

Я не стала ждать.

— Позвоните в банк ещё раз, — сказала я управляющей. — Заморозьте все операции по заявке и запросите историю этого фонда.

— Уже запрашиваем. Но есть ещё один перевод.

— Какой?

— Четыре тысячи долларов вчера вечером. Отправитель — счёт Ханны. Получатель — медицинская клиника.

Итан резко повернулся к жене.

— Ты переводила деньги без моего разрешения?

Ханна отступила к стойке.

— Это были мои деньги.

— Ты ничего не решаешь одна!

Охранник встал между ними, но я подняла ладонь. Мне нужно было услышать ответ дочери, а не снова закрыть её собой.

— Ханна, кому ты помогала?

Она посмотрела на Маргарет.

Свекровь села на стул. Жемчужное ожерелье сползло набок.

— Моему брату, — сказала она.

Итан нахмурился.

— У тебя нет брата.

— Есть. Томас. Он в клинике после инсульта.

Маргарет говорила тихо, но теперь каждое слово падало тяжело.

— Я не рассказывала Итану. Он бы потребовал забрать деньги. Я сказала Ханне, что мне нужны средства на лекарства, и она помогала мне.

Ханна закрыла глаза.

— Ты сказала, что врачи откажутся лечить тебя.

— Я боялась потерять Томаса.

— Ты украла деньги у Ханны, — произнёс Леонард.

— Я собиралась вернуть.

Итан засмеялся. В этом смехе уже не было самоуверенности.

— Значит, ты заложила чужой дом и украла деньги у моей жены, чтобы спасти какого-то мужчину, которого я даже не знаю?

Маргарет подняла на него взгляд.

— Я спасала твоего дядю.

— Это не меняет того, что ты сделала.

— А твои долги меняют? — спросила она. — Ты проиграл деньги, Итан. Ты подделал подпись. Ты хотел сбежать, оставив меня отвечать за всё.

Кухня словно стала меньше. Даже холод от открытого прежде окна уже не чувствовался.

Я посмотрела на Итана.

— Вот чего ты хотел, верно? Не дом. Деньги.

Он сглотнул.

— Я собирался исправить ситуацию.

— Сколько ты должен?

Он не ответил.

Леонард раскрыл последнюю страницу отчёта.

— Сто восемьдесят четыре тысячи долларов. И ещё семьдесят тысяч по частным займам.

Ханна прижала ладонь к груди.

— Ты говорил, что у тебя временные трудности.

— Я думал, что выиграю обратно.

— Что выиграешь?

Маргарет закрыла лицо руками.

Итан наконец посмотрел на Ханну.

— Карты. Ставки. Я хотел вернуть всё до того, как ты узнаешь.

Ханна долго молчала. Потом сняла с шеи тонкую цепочку с маленьким медным домиком — подарок Итану на годовщину. Он когда-то сказал, что этот домик означает их семью.

Она положила цепочку на стол.

— Забери. Это последнее, что я тебе дарила.

Он уставился на украшение.

— Ханна…

— Не называй меня так, будто ты имеешь право просить.

Это была не громкая фраза. Но от неё Итан отступил сильнее, чем от охранника.

Леонард передал Ханне отдельный конверт.

— Здесь распоряжение по трасту. Ваша мать подготовила его ещё до свадьбы. Вы можете жить в доме, а все средства на вашем счёте защищены от требований супруга.

Ханна вскрыла конверт дрожащими пальцами.

— Ты знала, что мне придётся уйти от него?

— Я надеялась, что ты сама выберешь момент. Я не хотела превращать твою жизнь в клетку, даже если клетка была построена ради твоей безопасности.

— А я всё равно попала в другую.

Мне нечего было возразить.

Это была цена моей осторожности. Я построила вокруг неё стены, но не научила её распознавать человека, который умеет притворяться дверью.

Сотрудник охраны собрал вещи Итана в две дорожные сумки. Он пытался спорить, требовал время, ссылался на право мужа находиться в доме. Но в каждом новом предложении звучало одно и то же: он искал не Ханну, а способ вернуть контроль.

Маргарет не двинулась с места.

Я поставила перед ней телефон.

— Позвоните клинике. Деньги, которые вы украли у Ханны, вернутся на её счёт. Лечение Томаса я оплачу напрямую, если врачи подтвердят его состояние.

Маргарет подняла глаза.

— После всего этого вы всё равно поможете?

— Томас не подделывал подпись моей дочери.

У Маргарет задрожали губы.

— Почему?

— Потому что Ханна не должна оплачивать вашу ложь страданием другого человека.

Леонард тихо добавил:

— Но вы подпишете признание о незаконной заявке и возместите каждый цент, который сможете вернуть.

Маргарет кивнула. Не из раскаяния. Из понимания, что дальше её спасёт только честность.

Итан остановился у порога кухни.

— Ханна, я люблю тебя.

Она не повернулась.

— Ты любил дом, который считал своим. И деньги, которые считал доступными. Меня ты боялся потерять только потому, что я могла перестать их давать.

Он опустил голову.

— Я всё исправлю.

— Исправление начинается не с обещания. Оно начинается с того, что ты перестаёшь брать.

Охранник вывел его из кухни. Маргарет пошла следом, но перед выходом задержалась.

— Элеонора, Томас действительно ничего не знал.

— Тогда пусть его врачи получат деньги без вашего имени на документах.

Она кивнула и ушла.

Ханна осталась возле раковины. Вода всё ещё капала из крана. На полу блестел осколок дорогой тарелки — той самой, которую я подарила ей на свадьбу.

Я достала аптечку, промыла порез на её щиколотке и перевязала его. Потом выключила воду.

— Я хочу снять фартук, — сказала Ханна.

— Сними.

Она расстегнула завязки и повесила фартук на спинку стула. Вышитая птица оказалась почти стёрта, но под светом лампы всё ещё можно было различить её крыло.

— Я не знаю, что делать завтра.

— Завтра ты решишь, куда поставить стол. Сегодня можешь решить, что приготовить для себя.

Ханна посмотрела на разбитую тарелку.

— Я хочу горячий суп. И чтобы никто не отдавал мне пустую посуду.

Я улыбнулась, хотя глаза снова наполнились слезами.

— Тогда начнём с супа.

Она достала кастрюлю. Её пальцы всё ещё дрожали, но уже не от холода.

На столе рядом с поддельной подписью лежала медная цепочка с домиком. Ханна взяла её и надела себе на шею.

— Этот дом всё-таки мой? — спросила она.

— Не потому, что я записала его на твоё имя. Потому что ты сама решила, кто имеет право в нём остаться.

Она поставила кастрюлю на плиту, а затем разбила молотком последний осколок свадебной тарелки, чтобы он больше никому не порезал ноги.

— Мама, — сказала она, глядя на медный домик у себя на груди, — сегодня я приготовлю суп сама.