ЧАСТЬ 4
Даниэль взял планшет так резко, что пластиковый корпус щёлкнул.
Он посмотрел на подпись.
— Это не моя подпись.
Мать закрыла глаза.
Джилл отступила к стене.
Марина пролистала документ.
— Он отправлен с телефона, зарегистрированного на имя вашей матери.
— Мама? — спросил Даниэль.
Она подняла подбородок, но голос у неё дрогнул.
— Я хотела предотвратить скандал.
— Подделав ещё и мою подпись? — спросил он.
— Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
За тонкой стеной будки гудел причал. Пахло водорослями, разогретым канатом и бензином от катеров. Этот запах навсегда смешался у меня с голосом матери.
— Что именно вы отправили? — спросила я.
Марина ответила:
— Запрос на отмену вашего участия во всех оставшихся мероприятиях и подтверждение, что вы добровольно отказались от ответственности за Селию.
Я посмотрела на Джилл.
— Значит, если бы мы вернулись на лайнер, нас бы уже не допустили ни к чему?
— Это была временная мера, — сказала Джилл.
— Нет. Это был план.
И тут произошло то, чего никто не ждал.
Мой отчим, который всё это время стоял в дверях, снял с головы кепку и положил её на стойку.
— Хватит, — сказал он.
Мать резко повернулась.
— Не вмешивайся.
— Я вмешивался с самого начала. Просто молчал.
Он достал из кармана сложенный лист.
— Я видел, как ты брала телефон Лорен утром. Ты просила меня не говорить, потому что хотела, чтобы Джилл получила место для Ашера.
Джилл уставилась на него.
— Ты знал?
— Я думал, это просто семейная глупость. Потом увидел девочку на причале.
Мой отчим протянул лист Марине.
— Это расписание, которое мать Лорен дала мне. В нём напротив Селии написано: «оставить до возвращения группы». Я сохранил его, потому что понял, что потом все скажут, будто ничего не было.
У меня пересохло во рту.
Самым страшным оказался не новый документ. Самым страшным было то, что взрослый человек увидел происходящее и решил сначала наблюдать.
— Почему ты не подошёл к ней? — спросила я.
Он опустил взгляд.
— Потому что Джилл сказала, что ты сама попросила оставить Селию. Я поверил ей. Потом понял, что испугался испортить отношения с твоей матерью.
В этот момент в дверях появилась Селия. Она проснулась и пришла за нами, накинув на плечи футболку Даниэля. В руке она держала свои очки.
— Мы уже уходим? — спросила она.
Я подошла к ней.
— Да. Но сначала тебе должны сказать правду.
Джилл сглотнула.
— Селия, я хотела, чтобы Ашер поехал вместо тебя.
— Я знаю.
— Я не думала, что ты будешь одна так долго.
— Ты видела, где я сидела.
Джилл кивнула.
— Да.
Селия посмотрела на неё без слёз.
— Почему ты решила, что моё место можно отдать?
Джилл открыла рот, но ответила не сразу.
— Потому что Ашер устроил истерику. И потому что я думала, что ты уступишь, как всегда.
Селия поправила ремешок очков.
— Я уступила. Только больше не хочу.
Эта фраза была тихой, но Джилл словно получила удар.
Марина сообщила, что семейные бронирования отменены. Не из мести и не по нашей просьбе. Компания не могла оставить группу после подделки документов и нарушения правил сопровождения. Деньги за неиспользованные мероприятия вернули тем, кто не участвовал в обмане; стоимость места Селии организаторы перечислили на отдельный счёт для неё. Мы отказались от общей каюты и переехали в гостиницу до утренней лодки.
Мать пришла к нам поздно вечером.
Она стояла у кровати, сжимая тот самый конверт с билетами.
— Я боялась, что ты окончательно выберешь её вместо семьи, — сказала она.
— Я выбрала ребёнка, которого обещала защищать.
— Мы все ошиблись.
— Нет, — ответила я. — Ошибка — это забыть полотенце. Вы втроём подписали ложь, отдали её место и оставили её под солнцем.
Мать посмотрела на спящую Селию.
— Она никогда не станет тебе родной по-настоящему, если ты будешь напоминать всем, что она особенная.
Я почувствовала, как Даниэль сжал моё плечо.
— Она не обязана становиться похожей на нас, чтобы быть нашей дочерью.
Мать ушла, не взяв конверт. Джилл тоже не вернулась. Её муж прислал короткое сообщение, что сам оплатит дорогу домой и больше не будет просить нас присматривать за детьми. Это было не извинение, но впервые последствия легли туда, где их создали.
Утром мы пришли к маленькой лодке. Небо было чистым, а вода у борта шевелилась, словно кто-то перебирал снизу стеклянные бусины.
Селия стояла в спасательном жилете и держала свои очки обеими руками.
— Ты уверена? — спросил Даниэль.
Она посмотрела на него.
— Я боюсь.
— Тогда можем не плыть.
Селия взглянула на меня.
Я не стала говорить, что всё будет хорошо. Не стала заставлять её быть смелой ради красивого финала.
— Ты выбираешь, — сказала я.
Она долго смотрела на воду, потом надела очки.
— Плывём.
Лодка отошла от причала. Вдали остался лайнер, где ещё вчера наша семья смеялась без неё. Теперь там решали, кто оплатит отменённые экскурсии и кому придётся объяснять Ашерy, почему прыжков со скал не будет.
Селия спустилась в воду первой. Через секунду вынырнула и закричала:
— Мам! Здесь подо мной целый сад!
Я прыгнула следом. Солёная вода закрыла уши, а потом вокруг нас вспыхнули кораллы, полосатые рыбы и солнечные пятна. Селия протянула мне руку, и я увидела, что белая застёжка её старого браслета всё ещё болтается на запястье.
— Оставь, — сказала она. — Пусть напоминает.
— О чём?
Она посмотрела в глубину, где между камнями покачивался маленький медный колокольчик с затонувшей лодки.
— Что моё место не нужно никому отдавать.
Селия нырнула к колокольчику, а я поплыла рядом, не касаясь её руки, но оставаясь достаточно близко, чтобы она знала: если глубина станет слишком большой, я буду там.
Под водой прозвенел маленький медный колокольчик.
