ЧАСТЬ 4
— Представитель банка вашего сына. И он уже сменил замки…
Никто не двинулся.
Даже часы над камином будто перестали отсчитывать секунды.
Отец медленно опустился на стул.
— Нет, — сказал он. — Они не могли узнать.
— Узнать что? — спросил я.
Он поднял глаза, и в них не было привычной злости. Там был страх человека, который увидел, как рушится не одна ложь, а целая конструкция, построенная на ней.
Малкольм забрал телефон у бабушки.
— Назовите фамилию покупателя.
Из трубки ответили:
— Ричард Вейл. Он утверждает, что приобрёл долг компании «Северный берег» вместе со всеми активами.
Логан с шумом втянул воздух.
— Это невозможно. Я не продавал компанию.
— Ты заложил её, — сказала Белль.
— Я заложил только будущую прибыль!
— Ты подписал всё, что тебе подсунул отец, — перебил Малкольм. — В том числе право банка забрать имущество, если выплаты прекратятся.
Я посмотрел на отца.
— Значит, дом всё равно потерян?
— Не обязательно, — ответил Малкольм.
Он раскрыл папку на другой странице. Там был небольшой лист с печатью и двумя подписями.
— Бабушка купила дом не просто для тебя. Она создала целевой фонд. Компания была только управляющей стороной. Дом нельзя было продавать, закладывать или передавать третьим лицам без твоей личной подписи.
Я перечитал строку.
— Моей подписи здесь нет.
— Именно.
Отец вскочил.
— Но ты дал мне доверенность!
— Я не давал.
— Ты подписал её в больнице!
Я вспомнил тот день. Мне было двадцать шесть. Я лежал после аварии, а отец принёс кипу бумаг, сказав, что это разрешение получить страховку. Я подписал две страницы, не читая: голова кружилась, а мама плакала у окна.
— Ты подменил документы, — сказал я.
— Я спасал тебя!
— От чего?
Он не ответил.
Нора положила на стол копию регистрационного журнала.
— От долгов Логана, — произнесла она. — Но после первого перевода ваш отец начал использовать деньги фонда, чтобы скрывать новые долги. Когда Илья лишился квартиры, он уже мог вернуть ему дом. Однако тогда пришлось бы признать подделку.
Я посмотрел на Белль. Она сидела, сжимая моё кольцо в ладони.
— Почему ты ничего не сказала?
— Потому что думала, что ты правда всё разрушил, — ответила она. — Отец показывал нам письма кредиторов и говорил, что ты отказываешься от семьи. Я поверила ему.
— А теперь?
Она положила кольцо на стол между нами.
— Теперь я вижу, кому было выгодно, чтобы мы тебя ненавидели.
Телефон снова зазвонил. На этот раз звонил Ричард Вейл.
Малкольм включил громкую связь.
— Господин Вейл, вы пытаетесь войти в имущество, которое не принадлежит должнику.
— Я купил законное право требовать компенсацию, — ответил мужчина. — У меня договор и люди у дома.
— У вас договор с компанией, не с фондом.
— Тогда встретимся у озера. Через час.
Связь оборвалась.
Отец схватил пальто.
— Я поеду туда.
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы договориться.
— Ты уже договорился за меня на три года вперёд.
Он остановился.
Бабушка взяла меня за руку. Её пальцы были холодными.
— Ты не обязан ехать один.
— Я поеду, — сказал я. — Но не ради него.
Через сорок минут мы подъехали к дому. Озеро было чёрным, ветер бил в голые ветви, а у ворот стояли двое мужчин в рабочих куртках. На воротах висел новый замок.
Ричард Вейл ждал у крыльца. Он оказался невысоким человеком с дорогими ботинками и папкой под мышкой.
— Илья? — спросил он.
— Да.
— Мне жаль, что вас втянули в это. Я покупал долг, а не вашу жизнь.
Отец шагнул вперёд.
— Мы можем обсудить сумму.
— Нет, — ответил Ричард. — Вы уже обсуждали сумму с моим банком. И проиграли.
Малкольм протянул ему документы.
— Фонд запрещает продажу. Если вы войдёте в дом, вы нарушите условия сделки.
Ричард прочитал первую страницу, затем вторую. Его лицо изменилось.
— Почему банк не видел этого фонда?
— Потому что ваш должник скрыл его, — сказала Нора.
Отец резко повернулся к ней.
— Ты понятия не имеешь, что творишь!
— Имею, — ответила она. — Я три года хранила копию, потому что боялась потерять работу. Но сегодня увидела Илью в машине возле прачечной.
Я посмотрел на неё.
— Вы видели меня?
— Вчера утром. Вы спали, положив голову на руль. Я приехала в округ за справкой и узнала вашу машину. Раньше я видела её возле дома, когда ваш отец приезжал подписывать бумаги.
Ричард снял новый замок.
— Я приостановлю выселение. Но у меня условие: никаких новых займов и никаких распоряжений имуществом без независимого управления.
— Согласен, — сказал я.
Отец дёрнулся.
— Ты не можешь решить всё за один вечер.
— Могу решить, кому больше не доверяю.
Бабушка посмотрела на него.
— Ты украл у него не только дом. Ты украл наши письма, его имя и три года моей жизни.
Мама тихо подошла к крыльцу.
— Илья, я не знала обо всём.
— Но знала достаточно, чтобы молчать.
Она кивнула. Слёзы не просили прощения, и потому я не отвернулся.
Белль сняла кольцо с моей ладони и протянула мне.
— Я не жду, что ты простишь меня сегодня.
— Я тоже не знаю, смогу ли.
— Тогда я буду возвращать доверие не словами.
Она повернулась к Логану.
— Я продам свою машину и погашу ту часть долга, которую подписала сама. Но больше не стану прикрывать тебя.
Логан побледнел.
— Ты не можешь бросить меня.
— Я уже бросила Илью, когда поверила тебе. Второй раз я этого не сделаю.
Отец стоял у ворот, глядя на дом. На стене под крыльцом всё ещё висела латунная табличка с моей датой рождения.
— Я хотел, чтобы ты стал сильнее, — сказал он.
— Ты хотел, чтобы я исчез, пока ты распоряжался моей жизнью.
Он провёл ладонью по лицу.
— Я не думал, что всё зайдёт так далеко.
— Ты думал об этом каждый раз, когда прятал письмо.
Он сел на ступеньку. Впервые за весь вечер не как хозяин дома, а как человек, которому нечем прикрыться.
Я не стал садиться рядом.
Малкольм объяснил Ричарду порядок передачи документов. Нора позвонила в регистрационную службу. Бабушка вошла в дом и провела пальцами по стене, будто проверяла, действительно ли он существует.
Я остался у крыльца.
В кармане лежали ключи от машины, тяжёлые и тёплые от моей ладони. Рядом лежало серебряное кольцо с гравировкой, которую я когда-то подарил сестре.
— Илья, — окликнула бабушка из дверей. — Здесь есть комната, которую я приготовила для тебя. Твои вещи так и стоят в шкафу.
Я посмотрел на родителей, на Белль, на Логана, на человека, который ещё час назад считал дом своей добычей.
Потом поднялся по ступеням.
На пороге я остановился и провёл пальцем по латунной табличке.
Дата была моей.
— Бабушка, — сказал я, — сначала покажи мне письма.
Она улыбнулась сквозь слёзы и принесла из шкафа деревянную коробку. Внутри лежали десятки конвертов, каждый с моим именем. На первом была дата трёхлетней давности.
Я открыл его прямо под той самой табличкой.
Внутри было всего несколько строк:
«Илья, я купила тебе место, где никто не сможет решить за тебя, кем тебе быть. Если ты когда-нибудь потеряешь дорогу, просто напиши мне».
Я достал телефон и набрал номер, который знал с детства.
Бабушка стояла рядом.
— Что ты напишешь? — спросила она.
Я посмотрел на письмо, затем на машину, припаркованную у озера.
— Что нашёл дом.
И впервые за этот вечер она ответила мне не из ожидания, а прямо рядом.
Пропустили начало?
