Я вошла на слушание по опеке в боевой форме, а адвокат моих родителей коснулся моего бронежилета — судья резко поднялась

Когда адвокат моих родителей рухнул лицом на стол, я всё ещё держала его запястье и слышала, как под моей ладонью бешено бьётся его пульс.

— Отойдите от него, лейтенант-коммандер! — рявкнула судья Маргарет Хендерсон.

В её голосе не было паники. Только сталь. Я отпустила Брэдли Вэнса, и он отшатнулся, прижимая руку к груди. На пол посыпались бумаги, рядом с ними блеснула его дорогая ручка с золотым зажимом.

— Он коснулся моей брони и вошёл в личное пространство, — сказала я.

— Вы ударили представителя другой стороны.

— Я остановила его руку. Не более.

В зале повис тяжёлый запах пыли, кожаных кресел и его приторного одеколона. Я стояла в пустынной цифровой форме, с кевларовым жилетом, шлемом и закреплённой на груди винтовкой, разряженной и отмеченной оранжевым флажком безопасности. Я приехала прямо с военной базы. Мне сообщили о слушании за сорок минут до начала.

У дальней стены сидел мой четырнадцатилетний брат Тоби. Он сжимал край рукава так сильно, что костяшки пальцев побелели. Увидев меня, он не улыбнулся. Только едва заметно покачал головой.

Не говори.

Я поняла.

Отец вскочил из-за стола. Его серебряные часы ударились о папку.

— Она опасна, Маргарет! Мы именно это и пытались объяснить. Майя нестабильна, агрессивна и не способна заботиться о ребёнке.

Мать закрыла рот ладонью, но я заметила, как под её пальцами дрогнула улыбка. Они ждали этого. Ждали, что я сорвусь и сама подарю им решение суда.

— Ваши родители утверждают, что вы бросили семью, — сказала судья, перелистывая материалы. — Что вы почти шесть лет не участвовали в жизни Тоби.

— Это неправда.

— Тогда где вы были?

Я посмотрела на брата. На его шее виднелся жёлтый след, похожий на отпечаток пальцев. Под столом он спрятал руку.

— Там, где мне запрещали рассказывать о работе. И там, откуда я каждую неделю отправляла ему письма.

— Письма, которые вы не получали, — тихо сказал Тоби.

Отец резко обернулся.

— Замолчи.

Судья подняла взгляд.

— Мистер Стерлинг, ещё одна подобная реплика, и я удалю вас из зала.

Вэнс выпрямился, поправляя манжет. На его щеке краснел след от стола.

— Ваша честь, это театральное представление. Моя клиентка явилась вооружённой, напала на меня и теперь пытается воздействовать на несовершеннолетнего.

— Оружие разряжено, — ответила я. — А воздействие началось задолго до моего появления.

— Вы угрожаете?

— Я предупреждаю.

Мать наклонилась к отцу и прошептала:

— Она нашла что-то.

Я услышала. И отец тоже. Его лицо на секунду стало серым.

Судья постучала молотком.

— Я объявляю десятиминутный перерыв. Мисс Стерлинг, передайте оружие судебному приставу и оставайтесь в зале.

Я сняла с разгрузки маленькую металлическую пластину с выгравированным номером подразделения. Под ней, во внутреннем кармане, лежала тонкая папка, которую я не выпускала из рук с самого утра.

Тоби смотрел только на неё.

Вэнс заметил взгляд мальчика и шагнул ко мне.

— Отдайте документы, — прошипел он.

— Они мои.

— Вы понятия не имеете, во что ввязались.

Из коридора донёсся резкий звонок телефона. Мать побледнела, а отец бросился к двери, будто уже знал, кто звонит.

Судья вернулась раньше, чем обещала, и держала в руке узкую папку с красной печатью. Она положила её перед собой, посмотрела на меня и произнесла:

— Лейтенант-коммандер Стерлинг, прежде чем я приму решение по опеке, вы должны увидеть, что содержится в этом деле…

Её рука потянулась к первой странице…

ЧАСТЬ 2

Судья раскрыла папку, и из неё выпал лист с эмблемой банка. Отец дёрнулся так резко, что опрокинул стакан воды.
— Это не имеет отношения к опеке, — сказал он.
— Тогда почему вы побледнели? — спросила судья.

Я наклонилась над документом. На нём стояла подпись Тоби, но буквы были неровными, будто мальчика заставили писать в спешке. Ниже значилось разрешение на перевод денег из его фонда.

— Он ничего не подписывал, — сказала я.
— Вы эксперт по почерку? — усмехнулся Вэнс.
— Я сестра, которая знает, как он пишет слово «Тоби». Здесь он вывел букву «б» наоборот.

Тоби судорожно вдохнул. Отец повернулся к нему.
— Ты сам просил оплатить лечение.
— Я просил купить лекарства для астмы, — прошептал мальчик.
— Не устраивайте спектакль, — бросила мать.

Судья подняла ладонь.
— Тоби, кто заставил тебя подписать этот документ?

Мальчик смотрел на свои колени. Под ногтем у него темнела полоска графита.
— Папа сказал, что если я не подпишу, Майя больше не приедет.

Внутри меня будто оборвалась тонкая проволока. Я вспомнила все письма, которые отправляла ему на базу родителей. Ни одного ответа. Ни одной фотографии. Они не просто прятали меня от него. Они использовали моё имя как повод для страха.

— Ваша честь, — Вэнс встал, — ребёнок находится под влиянием военнослужащей. Он повторяет заученные фразы.
— Тогда разрешите мне поговорить с ним без родителей, — сказала я.
— Нет! — одновременно выкрикнули отец и мать.

Судья медленно повернула голову.
— Именно поэтому разрешу.

Нас отвели в маленькую комнату за залом. Там пахло мелом и старым отоплением. Тоби сел на край стула и снял с запястья дешёвый пластиковый браслет.
— Они сказали, что отвезут меня в закрытую лечебницу, — прошептал он. — После подписания опеки.
— Зачем?
— Чтобы признать меня неспособным распоряжаться деньгами.

Он достал из кармана смятый листок. На обороте были записаны дата, номер счёта и четыре слова: «Если Майя придёт — беги».

— Кто это написал? — спросила я.
— Бабушка Элеонора. Она приходила ночью. Потом её увезли.

Элеонора умерла два года назад. По крайней мере, так говорили родители.

В коридоре раздались быстрые шаги. Вэнс ворвался в комнату, хотя пристав пытался его остановить.
— Мисс Стерлинг, вы немедленно отдаёте этот лист.
— Почему?
— Потому что он украден из семейного архива.

Он вырвал бумагу из руки Тоби. На его пальце блеснул перстень с трещиной у камня. Я уже видела такой знак — на конверте, который бабушка прислала мне перед последним заданием.

— Где сейчас Элеонора? — спросила я.

Вэнс усмехнулся, но отец за его спиной прошептал:
— Брэдли, не говори ей про подвал.

Он замер. И понял, что сказал это вслух…

ЧАСТЬ 3

После этих слов в коридоре стало так тихо, что я услышала, как в настенных часах перескочила минутная стрелка.

— Какой подвал? — спросила судья, стоявшая в дверях.

Отец открыл рот, но ответил не он. Из-за приставов вышла женщина в зелёном медицинском халате. Она держала обеими руками металлический контейнер с лекарствами.

— Подвал дома на Линден-авеню, — сказала она. — Там Элеонору держали три дня.

Мать отступила к стене.

— Рут, ты уволена.

— Я уволилась сама, — ответила женщина. — Когда поняла, что ваш сын не болен настолько, чтобы его запирать, а ваша свекровь не страдает провалами памяти.

Тоби вскочил.
— Бабушка жива?

Рут кивнула.
— Жива. Она лежит в машине скорой помощи у служебного входа. Ей семьдесят девять, и она всё ещё помнит, кому принадлежит фонд.

Отец рванулся к ней.
— Вы не понимаете, о чём говорите!
— Понимаю, — сказала Рут. — Я видела, как вы кололи ей успокоительное, чтобы она подписала отказ от опеки. А потом вы подделали подпись Тоби и перевели четыреста восемьдесят тысяч долларов на счёт фирмы Вэнса.

Вэнс побледнел.
— Это обвинение без доказательств.

Я достала из своей папки не запись и не фотографию, а оригинал доверенности. Бумага была тонкой, с тиснёным знаком нотариальной конторы. Внизу стояла подпись Элеоноры, а рядом — дата, поставленная за неделю до её «смерти».

— Бабушка отправила этот документ на военную базу, — сказала я. — В нём она назначила меня временным попечителем Тоби и запретила родителям распоряжаться фондом.

Судья взяла лист. Её глаза остановились на последней строке.

— Здесь указано, что копия должна быть предъявлена только в присутствии Тоби.

— Поэтому я и ждала, — сказала я.

Отец ударил ладонью по столу.
— Она украла у нас ребёнка!
— Нет, — впервые громко сказал Тоби. — Вы украли у меня бабушку.

Мать закрыла лицо. Вэнс отступил к двери, но пристав перегородил путь.

Судья приказала немедленно прекратить перевод средств и вызвать медицинскую бригаду для Элеоноры. Потом посмотрела на родителей.

— Опека передаётся мисс Стерлинг до полного расследования обстоятельств. Тоби останется с ней.

Я обняла брата. Его лоб упёрся в мою бронепластину, и я почувствовала, как он наконец перестал дрожать.

Но Рут вдруг схватила меня за рукав.

— Майя, есть ещё кое-что.

— Что?

Она посмотрела на Вэнса.

— Деньги перевели не ради лечения Тоби. Они оплатили билет человеку, который сегодня должен был встретить вас у военной базы.

На телефоне судьи зазвонил неизвестный номер. Она ответила, выслушала несколько секунд и подняла на меня глаза.

— Мисс Стерлинг, вам нужно узнать, кто приехал в Чикаго под вашим именем…