ЧАСТЬ 4
— Как его зовут? — спросила я.
Владелец помещения назвал имя: Рауль Мендоса.
Вероника закрыла глаза.
Мать подняла осколки чашки, но один из них впился ей в палец. Она даже не заметила крови.
— Я не знаю никакого Рауля, — сказала Вероника.
— Он указал себя поручителем по твоей фирме, — ответил владелец. — И сообщил, что действует по доверенности.
Матео, стоявший рядом со мной, достал телефон.
— Люсия, я проверил регистрационные сведения. Рауль Мендоса — не случайный человек. Он бывший бухгалтер Вероники.
В комнате стало тесно от чужого дыхания.
— Ты сказала, что он уволился, — обратилась я к сестре.
— Он ушёл сам.
— Почему?
Вероника провела ладонью по лицу.
— Потому что я не могла ему заплатить.
Отец медленно поднялся из кресла. После операции ему нельзя было резко двигаться, но сейчас он держался не за сердце, а за трость.
— Сколько ты должна этому человеку?
Вероника молчала.
Владелец помещения снова заговорил по телефону. Рауль требовал выплатить ему деньги за услуги и грозил забрать всё оборудование фирмы. Он утверждал, что именно Вероника попросила его подготовить документы, а потом передала ему доступ к электронным счетам.
— Ты наняла человека, который подделывал бумаги? — спросила я.
— Я не просила подделывать подписи отца.
— Но попросила найти способ получить деньги.
Она опустилась на стул.
— Мне было страшно. Заказы исчезали. Я брала один долг, чтобы закрыть другой. Когда мама сказала, что ты всё равно приготовишь банкет, я решила собрать деньги заранее. Я думала, после праздника фирма получит новых клиентов и я верну каждый песо.
Мать резко повернулась к ней.
— Ты сказала мне, что гости сами хотят помочь.
— А ты сказала, что Люсия обязана сделать всё бесплатно!
Эти слова ударили сильнее, чем крик. Мать замерла посреди комнаты. На её рукаве осталась капля крови.
— Я не заставляла тебя брать деньги у людей, — сказала она.
— Но заставила меня поверить, что у меня нет выбора.
Я посмотрела на отца. Он был бледным, но голос звучал твёрдо.
— Праздника не будет, — сказал он.
— Папа… — начала я.
— Не такого праздника. Я хотел отметить нашу жизнь, а вы превратили её в счёт, где одна дочь должна, а другая получает.
Я впервые увидела, как мать не может спрятаться за словами «семейное дело».
На следующий день мы позвали всех, кто перевёл деньги. Не в зал, украшенный Вероникой, а в мой ресторан, где на стене висела деревянная ложка из первых лет моей работы.
Я поставила перед гостями книгу расходов.
— Я приготовлю ужин, который обещала отцу, — сказала я. — Но собранные деньги не принадлежат мне. Каждый получит их обратно или сможет направить их на лечение Эрнесто. Решение будет только вашим.
Сеньора Эльвира поднялась первой.
— Я оставлю свою сумму на лечение. Но хочу, чтобы чек был выписан не фирме, а клинике.
Остальные гости переглядывались. Один за другим они соглашались на то же. Никто не отдал Веронике деньги.
Абриль стояла возле деда в простом кремовом платье, которое мы купили вместе. Она не держала поднос. На столе лежал её панетон с карамелью, и гости просили добавки.
Мать подошла ко мне перед началом ужина.
— Я была жестока с тобой, — сказала она.
Я не ответила сразу.
— Ты была жестока не только со мной. Ты научила Абриль думать, что любовь нужно отрабатывать.
Мать посмотрела на внучку. Та разговаривала с Эрнесто и показывала ему рецепт.
— Что я могу сделать?
— Вернуть ей имя за этим столом. Не словами.
Мать подошла к микрофону. Вероника стояла в углу, рядом с пустым стендом фирмы. Её телефон разрывался от сообщений: заказчики отменяли мероприятия, а Рауль требовал встретиться. Она больше не пыталась спорить.
— Этот банкет приготовила моя дочь Люсия, — сказала мать. — А деньги, которые я позволила собирать от её имени, она никогда не обещала брать.
Зал загудел.
Отец взял микрофон у неё.
— И ещё. Сегодня мы не возобновляем клятвы, которые произносили сорок лет назад. Мы даём новые.
Он повернулся к матери.
— Я обещаю больше не закрывать глаза, когда ты унижаешь Люсию.
Мать заплакала.
Потом он посмотрел на меня.
— Прости, что называл молчание заботой.
Я сжала его руку.
— Ты всё ещё можешь танцевать.
— Только если ты не станешь подавать мне ужин.
— Договорились.
Музыканты начали играть ту самую мелодию, под которую родители танцевали на первой свадьбе. Отец двигался медленно, но сам. Мать держала его за плечо и не смотрела на гостей.
Вероника подошла к Абриль с подносом в руках. На подносе лежал последний кусок панетона.
— Можно я попробую? — спросила она.
Абриль посмотрела на неё.
— Если сядешь за стол.
Вероника села.
Она не получила прощения в тот вечер. Прощение не выдают вместе с десертом. Но она вернула деньги с первых заказов, продала машину и закрыла долг Раулю, чтобы никто из гостей не оказался втянут в её обман. Мать помогала ей не деньгами, а работой: сама обзванивала тех, кого подвела, и каждый раз называла настоящее имя Люсии.
Я не вернула старую кнопку «семья — сто процентов». Вместо неё поставила в кассе другую: «Подарок — по согласию». Её нельзя нажать без подписи того, кто дарит.
Через неделю Абриль принесла мне свой рецепт и попросила поставить панетон в меню.
— Назовём его «Бабушкин праздник»? — спросила она.
— Только если ты сама решишь.
Она подумала и зачеркнула первое название.
— Пусть будет «Сто десять мест». В память о том, что за каждым местом должен быть человек, а не услуга.
Я записала название на карточке, но не стала возражать. В тот вечер, когда она вынесла первый поднос гостям, на нём не было ни одного пустого бокала.
Только маленькая карточка с её подписью: «Абриль Сальседо, автор рецепта».
Пропустили начало?
