ЧАСТЬ 4
Я застыл посреди депо.
— Опеку? — переспросил я.
Лора сжала телефон.
— Винсент подал заявление, будто вы опасны для дочери из-за посттравматического расстройства после службы. Если вас убьют или объявят нестабильным, Эмму передадут временному опекуну. Его человеку.
Мир сузился до одного лица.
Эмма стояла рядом, бледная, с рюкзаком на груди.
— Он хочет забрать меня?
— Он хочет забрать то, что ты знаешь, — ответил я.
Марк отвернулся.
— И хочет, чтобы вы думали только о нём. Но есть ещё кое-что.
— Говори.
— Винсент не знал, что Бриджит сохранила бумажные оригиналы. Они не на ноутбуке.
— Где?
Марк достал из кармана больничную карточку с пятном засохшей крови.
— В реанимации. Под матрасом в палате. Она спрятала их до аварии и попросила санитарку не трогать.
Я почувствовал, как внутри поднимается холодная, ясная злость. Бриджит оставила следы там, где враг был уверен, что лежит беспомощная женщина.
— Нам нужно вернуться.
— Это ловушка, — сказала Лора.
— Именно поэтому мы пойдём не через главный вход.
Марк посмотрел на Эмму.
— Девочка должна остаться здесь.
— Нет, — сразу ответила она. — Я знаю, где мама прячет вещи.
Я опустился перед ней на колено.
— Ты уже сделала больше, чем должен был делать ребёнок.
— Тогда не оставляй меня снова в неведении.
Она сказала это тихо, но я услышал в её голосе не страх, а требование. И понял, что за эти часы моя дочь перестала быть просто ребёнком, которого нужно вывести из опасности. Она стала свидетелем, которого враги уже заметили.
Мы разделились. Лора повезла Эмму к знакомой учительнице за городом. Марк сел рядом со мной. В его ладони дрожал латунный футляр.
— Почему ты правда помог? — спросил я, ведя машину.
— Потому что в тот день на шоссе я увидел её лицо.
— И этого хватило?
— Нет. Я увидел, что она держит руль одной рукой, а другой закрывает сумку на пассажирском сиденье. Она защищала бумаги, а не себя. Я понял, что Винсент собирается уничтожить не только её.
У больницы мы вошли через прачечную. Марк знал старые служебные коридоры. На стенах пахло влажным бельём и лекарствами. Я спрятал карту памяти в подкладке ремня, а пустой жетон оставил в кармане.
Возле реанимации стоял доктор Хейл.
— Мистер Баллард, вам нельзя здесь находиться, — сказал он.
— Моя жена очнулась.
— Её состояние нестабильно. Выйдите, и я всё объясню.
— Вы уже объяснили достаточно.
Он бросил взгляд на Марка. Всего на секунду. Но этого хватило.
— Где бумаги? — спросил я.
Доктор побледнел.
— Я не понимаю.
— Под матрасом. Вы пришли забрать их до того, как Бриджит открыла глаза.
Из палаты донёсся слабый сигнал аппарата. Бриджит была в сознании. Она повернула голову и увидела меня.
— Престон… не отдавай Эмму… ему…
Доктор Хейл шагнул к кнопке вызова.
Марк перехватил его руку.
— Не трогайте её.
— Вы не понимаете, что делаете! — прошипел Хейл. — Винсент уничтожит всех нас.
— Значит, вы боялись не за пациента, — сказал я. — Вы боялись за себя.
Хейл рванулся, и из кармана его халата выпал пластиковый пакет. Внутри были оригиналы документов: счета, подписи, список платежей и заявление о временной опеке над Эммой.
Бриджит закрыла глаза.
— Я спрятала копии в компьютере, — прошептала она. — Но оригиналы отдала Хейлу, чтобы он думал, будто контролирует всё.
— Ты знала? — спросил я.
— Догадывалась. После второго звонка он перестал смотреть мне в глаза.
Доктор Хейл отступил к стене.
— Винсент сказал, что заберёт мою клинику. У меня долги. Он держал меня за горло.
— Поэтому вы отдали ему мою дочь? — спросил я.
— Я не собирался причинять ей вред.
— Вы собирались передать её человеку, который приказал убить её мать.
В коридоре появились Лора и Эмма. Я хотел закрыть собой дочь, но Бриджит подняла руку.
— Пусть она войдёт.
Эмма подошла к кровати. Бриджит едва могла поднять пальцы. Дочь вложила свою ладонь в её ладонь.
— Я взяла ноутбук, мама.
— Я знала.
— Папа нашёл Лору.
Бриджит посмотрела на меня.
— А Марк?
— Тоже здесь.
Марк остался у двери.
— Я пришёл сказать правду.
— Тогда скажи её вслух, — попросила Бриджит.
Он сделал шаг вперёд.
— Я вёл грузовик на шоссе. Винсент приказал вытеснить вас с дороги. Я думал, что вы свернёте на обочину. Я ошибся.
Эмма крепче сжала руку матери.
— Ты мог убить её.
— Да.
— Почему остановился?
Марк посмотрел на Бриджит.
— Потому что она выбросила футляр в канаву. И потому что после удара пыталась доползти до него, хотя сама истекала кровью. Люди не делают этого ради денег. Они делают это, когда знают, что за ними стоят другие.
К полудню документы оказались у независимой комиссии, которая расследовала фонд набережной. Я не стал отдавать всё одному человеку. Копии ушли трём разным группам, а записи бухгалтерии — семьям, которых хотели выселить. Винсент потерял не только возможность забрать Эмму. Он потерял тайну, на которой держалось его богатство.
Доктора Хейла отстранили от работы. Он согласился дать показания и вернуть деньги клинике, которую получил от Винсента. Это не исправило его поступка, но впервые его выбор был сделан не из страха.
Марк сам пришёл к следователям комиссии и подписал признание. Он не просил прощения у меня. Наверное, понимал, что некоторые слова только оскорбляют рану.
Через два дня Бриджит смогла сесть. Голова болела, левая рука почти не слушалась, но она настояла, чтобы Эмме разрешили войти.
Я принёс ноутбук. На крышке всё ещё был приклеен жёлтый воздушный шар из школьной кофты.
— Ты спрятала от меня целую войну, — сказал я.
— Я пыталась спрятать от тебя её осколки.
— Больше так не делай.
— Больше не буду.
Эмма поставила ноутбук на тумбочку.
— А что будет с домами у реки?
Бриджит посмотрела на неё, потом на меня.
— Теперь их судьбу решат сами жильцы. Я помогу им разобраться с документами.
— Даже когда тебе будет больно?
— Особенно тогда.
Я достал из кармана латунный футляр и положил его на ладонь Бриджит. Царапины на крышке пересекались, будто кто-то пытался вырвать из неё правду голыми руками.
— Ты выбросила его из машины, — сказал я.
— А ты всё-таки нашёл.
— Эмма нашла нас обоих.
Дочь нахмурилась.
— Я просто сказала, что нам надо бежать.
Бриджит улыбнулась, и на её лице впервые за эти дни появилось что-то живое.
— Иногда этого достаточно.
В тот вечер Эмма попросила меня открыть последнюю папку на ноутбуке. Внутри лежал скан одного листа, который мы раньше не заметили. Это было письмо жильцам набережной, написанное Бриджит ещё до аварии.
«Если я не успею закончить, не отдавайте эти дома тем, кто считает людей цифрами».
Я прочитал письмо вслух. За стеклом палаты медленно гасли коридорные лампы, а на столе рядом с рукой Бриджит лежал латунный футляр.
Эмма провела пальцем по его царапинам и сказала:
— Мама, а теперь давай откроем карту. Нам нужно узнать, кому ещё Винсент успел навредить.
Пропустили начало?
