Я потеряла сознание на глазах у всей страны, а мой бывший бросился ко мне — и его улыбка исчезла

В тот вечер я упала со сцены прямо в руки человека, которого три года заставляла делать вид, будто он меня не любит.

В зале только что объявили моё имя, и вспышки фотокамер били по глазам почти так же больно, как жар внутри тела. Я поднялась с кресла, прижала ладонь к виску и заставила себя улыбнуться.

— Елена Чэн, лауреат премии за лучшую женскую роль!

Аплодисменты прокатились по залу. Я слышала их словно из-под воды.

На мне было тонкое серебристое платье, а на запястье — старый браслет из чёрного дерева с крошечной медной звездой. Его подарил мне Адриан в тот день, когда мы впервые встретились. Я не снимала его даже после расставания, хотя много раз обещала себе выбросить.

На сцене я взяла статуэтку обеими руками.

— Спасибо моей команде… и всем, кто верил в меня, даже когда я сама переставала верить.

Голос дрогнул. В дальнем ряду кто-то кашлянул. Я увидела огромный экран, на котором моё лицо расплывалось в белом свете.

Потом сделала шаг к лестнице.

И пол исчез.

Я успела подумать только о том, что не должна упасть лицом вниз. Но через мгновение сильные руки обхватили меня за талию, а знакомый запах древесного одеколона смешался с горячим воздухом.

— Елена.

Адриан.

Он произнёс моё имя так, будто три года молчания никогда не существовали.

В зале наступила тишина.

Я открыла глаза и увидела его лицо совсем близко. На экране над нами камеры показывали, как самый невозмутимый актёр страны держит бывшую возлюбленную, прижимая её к груди.

— Не смотри на меня, — прошептала я.

— Ты горишь.

— Отпусти.

— Сначала врач.

Его пальцы дрожали. Я почувствовала это даже сквозь ткань платья.

Позади нас ведущая растерянно просила зрителей сохранять спокойствие, а в интернете уже начиналась буря. Я видела, как Валерия Сюй вскочила с первого ряда. На её плечах лежала белая шерстяная накидка с вышитой фиолетовой веткой сливы — та самая, которую утром мой помощник должен был принести мне.

Валерия посмотрела на Адриана, потом на меня.

— Адриан, отнеси её за кулисы, — сказала она слишком тихо.

Он даже не повернул головы.

— Позови врача.

— Я уже попросила.

— Позови ещё одного.

Это прозвучало резко. Так резко, что даже режиссёр трансляции замер.

Через несколько минут меня уложили в маленькой гримёрной. Медсестра приложила термометр к моему уху, а Адриан стоял у двери, не сводя с меня глаз.

— Тридцать девять и восемь, — сказала медсестра. — Ей нельзя возвращаться в зал.

— Я уеду, — пробормотала я.

Адриан шагнул ближе.

— Ты поедешь в больницу.

— Мне не нужны твои распоряжения.

— А мне не нужно снова ловить тебя на глазах у всей страны.

В его голосе вспыхнула старая боль. Та самая, которую я когда-то пыталась похоронить вместе с нашей тайной.

Дверь распахнулась. Вошёл мой менеджер Павел, бледный и запыхавшийся.

— Елена, тебе звонили из клиники. Они сказали, что результаты анализа уже готовы, но передадут их только лично тебе.

Я резко села.

— Какого анализа?

Павел посмотрел на Адриана и сжал в руке кожаную папку.

— Того, который ты сдавала сегодня утром. И ещё… в архиве нашли конверт, адресованный тебе три года назад.

Адриан перестал дышать.

Павел положил папку на стол и протянул руку к застёжке. Его пальцы коснулись металла, и я поняла: сейчас наружу выйдет правда, которую мы все эти годы прятали слишком глубоко…

ЧАСТЬ 2

Павел открыл папку, но в ту же секунду за дверью раздался крик.

— Пропустите! Я её мать!

Дверь распахнулась, и в гримёрную ворвалась Лидия, руководительница агентства Адриана. На ней было длинное чёрное пальто, с которого капала растаявшая снежная вода. Она резко захлопнула дверь и встала между нами и папкой.

— Никто ничего не открывает, — сказала она.

Адриан медленно повернулся к ней.

— Почему вы здесь?

— Потому что ты обязан вернуться в зал.

— Я задам вопрос ещё раз.

Лидия бросила на него холодный взгляд.

— Елена больна. Ей нужен покой, а не семейная драма перед камерами.

От слова «семейная» у меня внутри всё сжалось.

Павел молча прикрыл папку ладонью. На его пальце блестела серебряная печатка, которую он обычно носил на цепочке под рубашкой. Я заметила, что край папки был испачкан красной сургучной крошкой.

Адриан тоже это увидел.

— Что в конверте?

— Не твоё дело, — ответила я.

— Если это касается тебя, я хочу знать.

— Ты три года не хотел знать обо мне ничего.

Он вздрогнул, будто я ударила его.

Лидия вмешалась:

— Елена, не устраивай сцену. Ты сама подписала документы о прекращении отношений. Ты сама потребовала, чтобы Адриан не связывался с тобой.

— Я требовала этого?

В комнате стало тихо.

Моя память вернулась в тот дождливый вечер. Лидия стояла тогда в моей квартире и положила на стол договор. Если я не исчезну из жизни Адриана, она обнародует фотографии, где мы держались за руки, и обвинит меня в попытке разрушить его карьеру. Но страшнее было другое: она сказала, что его новый фильм сорвётся, если продюсеры узнают о наших отношениях.

А утром я нашла на телефоне сообщение от Адриана: «Я устал скрываться. Давай закончим».

Я поверила.

Потому что не знала: сообщение было отправлено с чужого телефона.

— Ты сказала ему, что я уехала за границу, — медленно произнесла я.

Лидия побледнела.

— Не выдумывай.

— А ты сказала мне, что он больше не хочет меня видеть.

Адриан шагнул к ней.

— Что она имеет в виду?

— Она в горячке.

— Ответьте.

Лидия сжала ремешок сумки. На её запястье звякнули тяжёлые часы.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясните.

В коридоре зашумели журналисты. Кто-то постучал в дверь.

— Господин Лян, правда ли, что вы с Еленой снова вместе?

— Почему вы назвали её по имени?

— Есть ли у вас общий ребёнок?

Последний вопрос прозвучал случайно, но Адриан застыл.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Павел резко поднял голову.

— Кто это сказал?

— В сети уже обсуждают старую фотографию, — объяснил помощник из коридора. — Три года назад Елена исчезла на несколько месяцев. Люди нашли снимки из роддома.

Адриан посмотрел на меня.

— Елена… у тебя есть ребёнок?

Я попыталась встать, но колени подогнулись. Он поймал меня за локоть.

— Не трогай меня.

— Ответь.

— Не здесь.

— Тогда где?

Я взглянула на папку. На её крышке стояла дата: двенадцатое февраля, ровно через два месяца после нашего расставания.

Павел наконец сорвал сургучную печать.

Внутри лежали распечатка телефонного разговора, медицинское заключение и маленькая фотография мальчика с ямочкой на подбородке.

Адриан взял фотографию.

Его лицо изменилось.

— Почему он похож на меня?

Лидия дёрнулась к нему, но Павел перегородил дорогу.

— Не смейте прикасаться к документам.

Адриан поднял глаза.

— Елена, скажи, что это не мой сын.

Я смотрела на фотографию и слышала, как за дверью тысячи людей кричат его имя.

А потом телефон Лидии зазвонил. Она взглянула на экран и впервые за весь вечер испугалась.

— Кто звонит? — спросил Адриан.

Она не ответила.

На экране высветилось имя врача, который три года назад принимал мои роды…

ЧАСТЬ 3

Лидия не успела сбросить вызов. Я выхватила телефон из её руки и нажала на кнопку ответа.

— Говорите.

Сначала в трубке слышалось только тяжёлое дыхание.

— Елена? — голос врача дрожал. — Вы наконец узнали?

— Что именно?

— Мальчик жив. И он всё это время был рядом с вами. Но документы о его рождении… их изменили.

Адриан наклонился к телефону.

— Кто вы?

Врач замолчал.

Лидия рванулась вперёд.

— Прекратите этот цирк!

— Нет, — сказал Адриан. — Теперь вы будете молчать.

Павел включил диктофон на своём телефоне. Красный огонёк загорелся над столом.

Врач заговорил громче:

— Три года назад Лидия привезла ко мне заявление о том, что отец ребёнка неизвестен. Она сказала, что Елена хочет сохранить всё в тайне. Но спустя несколько дней я получил другое письмо — от Адриана. Он просил сообщить ему о рождении ребёнка.

Я закрыла глаза.

— Я не получала этого письма.

— Потому что его забрали из архива. У меня осталась копия.

Адриан смотрел на Лидию.

— Вы знали?

Она молчала.

Павел достал из папки распечатку и разложил её на столе.

— Здесь подтверждение от лаборатории. Анализ родства был проведён сегодня утром по образцу Адриана, который хранился в агентстве. Вероятность отцовства — девяносто девять целых девяносто девять сотых процента.

У Адриана дрогнули губы.

— Где он?

Я ответила едва слышно:

— У моей сестры. Его зовут Никита.

— Сколько ему?

— Два года и семь месяцев.

Он отвернулся, словно ему стало трудно дышать.

— Почему ты не сказала?

Я рассмеялась, но смех вышел хриплым.

— Я пыталась. Десять раз. Писала тебе письма, звонила через общих знакомых. Но каждый раз мне передавали, что ты занят, счастлив и не хочешь возвращаться.

— Я никогда этого не говорил.

— Зато говорила Лидия.

Лидия сжала кулаки.

— Я спасла твою карьеру.

— Вы украли у меня сына, — сказал Адриан.

— Я защищала тебя от женщины, которая хотела привязать тебя ребёнком.

Эта фраза ударила сильнее температуры.

Адриан медленно повернулся к ней.

— Вы правда так думали?

— Все так бы подумали.

— Нет. Так думали вы.

В дверь постучали. На этот раз вошёл мужчина в тёмном пальто, держа в руках официальный пакет.

— Господин Лян, меня зовут Артём Воронцов. Я адвокат вашей матери. Она только что умерла в больнице и оставила вам это.

Адриан не двигался.

— Моей матери?

— Она просила передать пакет только после того, как вы узнаете о Никите.

Лидия отступила к стене.

Я почувствовала, как холод пробрался под кожу, несмотря на жар.

Артём положил пакет на стол.

— Внутри запись разговора и документы о переводах. Ваша мать считала, что Лидия шантажировала вас не только карьерой.

Адриан посмотрел на меня.

— Что ещё она скрывала?

Адвокат достал телефон.

— Это станет ясно, когда вы прослушаете запись. Но сначала вам нужно узнать, где Лидия была в ночь, когда Елена уехала из города.

Телефон зазвонил снова. На этот раз звонил мой помощник.

Я ответила.

— Елена, Никита исчез. Сестра говорит, что у дома стояла машина агентства.

Мой сын был жив. Но его больше не было рядом с теми, кому я доверяла.

Я посмотрела на Лидию.

Она улыбалась слишком спокойно.

— Вы ещё не знаете, — сказала она, — что этот ребёнок юридически не принадлежит ни вам, ни Адриану…